Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 34 – Злата Зорич

Он резко схватил меня за запястье. Пальцы сжались так сильно, что я ахнула. В его голове сверкнула мысль. Дикая. И я это почувствовала.

Он сделал полушаг вперёд — мне пришлось схватиться за перила. Сердце забилось в горле. Мы замерли. Секунда, может, две. Его рука дрогнула.

Потом — будто очнулся.

— Не вынуждай меня… — прошептал он, и резко отпустил руку. Развернулся и ушёл. А я осталась на лестнице, чувствуя, как дрожат колени и как на запястье уже проступает свежий синяк.

Я не стала включать свет — в темноте открыла кухонный шкаф, поискала там вино, но нашла только початую бутылку виски, к которой, в ожидании меня, прикладывался Олег. Я налила, сделала глоток. Горечь обожгла горло.

— Мам?

Я вздрогнула, как будто меня застукали за чем-то неприличным, и обернулась.

На лестнице стояла Аня. В пижаме, с потемневшими кругами под глазами. Беременность явно давалась ей нелегко. Глаза у нее чуть припухли — плакала?

— Ты не спишь? — спросила я, ставя бокал на стол.

— У меня снова схватило живот.

Я сразу же метнулась к ней.

— Уже почти прошло. Я выпила магний. Я просто… перенервничала.

Я повела её к стулу, усадила. Сама села напротив.

— Я слышала, как вы с папой опять кричали, — вдруг заговорила она. — Это правда, что ты… связалась с каким-то уголовником? Что хочешь уйти от отца к нему?

Меня будто опрокинули в ледяную воду. У меня не нашлось даже слов, чтобы попытаться что-то объяснить дочери.

— Мам, я всю жизнь смотрела на вас и думала: вот как надо. Вот как должно быть. А теперь…

Она прикрыла лицо руками.

— Я не понимаю, что происходит. Почему вы кричите друг на друга? Почему папа пьет, почему ты… — дочь брезгливо кивнула на стакан виски, который я приготовила для себя, — тоже пьешь? Почему ты приходишь так поздно, а папа ведёт себя… странно?

— Мы с твоим отцом… У нас всё сложно, Аня.

— Я вижу. Но мне нельзя сейчас нервничать. Понимаешь?

Я не смогла ничего ответить. Только кивнула, чувствуя, как сжимается сердце внутри.

А Аня тихо продолжила:

— Я знаю, что ты устала. Знаю, что отец… Неидеален. Но… может, у вас еще есть шанс всё уладить? Ради нас? Ради Макара? Прояви… ну, как там говорят, женскую мудрость. Пережди. Не ломай всё сгоряча.

Я отвела взгляд. Женская мудрость. Значит, снова терпеть? Снова делать вид? Поддерживать фасад идеальной семьи ради того, чтобы оставаться лживым примером?

Но меня просила об этом не свекровь, не Олег — а любимая, единственная дочка. Беременная, уязвимая, дрожащая от переживаний. И эти переживания породили мы с ее отцом.

— Хорошо, — выдохнула я, — я постараюсь.

Она склонилась ко мне и обняла.

На следующее утро я, как обычно, встала раньше всех. Пожарила яичницу, нарезала фрукты, сварила кофе. Сын спустился на кухню первым.

— Мам, ты вчера не видела, но я забил! Папа сказал, что это был гол как у Роналду!

Он захлебывался восторгом, а мне в этих словах слышалось: «Тебя там не было. Ты пропустила все, что важно».

Олег вошёл следом, оглядел сервировку стола.

— Вот видишь, Алла. Не зря я всегда говорил: у тебя талант к домашнему уюту. Когда ты не летаешь в облаках, ты просто идеальна.

Мы все вместе быстро позавтракали, потом мужчины разошлись: Влад уехал на работу, Олег снова вызвался подбросить Макара в школу. Дом погрузился в вязкую тишину. Обычную, мирную, бытовую — но мне в ней дышалось с трудом.