Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 32 – Злата Зорич

И, как ни странно, мне стало легче. Я знала, Тимур — человек действия.

Не то чтобы я верила, что он спасёт меня. Я вообще старалась больше ни на кого не рассчитывать. Но знать, что кто-то на твоей стороне — даже это уже многое.

Всю дорогу я вспоминала его слова, его уверенный голос, как он взял меня за руку, как смотрел в глаза, какими сильными казались его объятия…

Ах, если бы он появился в моей жизни раньше…

Но нет. Всё пришло вовремя. Именно тогда, когда я дошла до точки.

Погруженный в темноту дом встретил меня тишиной.

Ни звука. Ни детских голосов, ни телевизора, ни шума воды. Только я и еле уловимый запах ужина, который прошел без меня.

Перед глазами всплыла картинка — как они все вместе сидят за столом. А я… Я — где-то там. В чужом доме. В постели с другим мужчиной.

Я не стала включать свет, чтобы не обнаруживать свое возвращение. Скинула туфли, аккуратно повесила смятый пиджак и на секунду застыла у зеркала.

На губах всё ещё ощущался его вкус.

Я вытерла губы. Как будто это могло стереть то, что мы сделали…

В темноте я споткнулась о спортивную сумку и только тогда наконец вспомнила: сегодня у Макара была важная игра. И меня не было. Я не пришла. И даже не позвонила. Сделала так, как раньше поступал только Олег.

Сердце опустилось куда-то в живот. Мой мальчик ждал. Он рассматривал трибуны, до последнего надеялся, что я приду, что буду его поддерживать. А я в это время… лежала в чужих объятиях.

Я не могла дышать от стыда. Мне захотелось свернуться на полу и исчезнуть.

На лестнице наверху раздались шаги.

— Мам? — сонный голос, тёплый, доверчивый.

Я вся сжалась, как от удара.

— Мам, ты пришла? Я выиграл сегодня! Мы выиграли! А папа был, он пришёл! А ты где была?

Я вытерла лицо ладонями, сделала глубокий вдох и вышла на свет, к лестнице. Макар сразу же сбежал вниз и крепко меня обнял. Соскучился.

— Прости, малыш, прости меня. — я присела перед ним на корточки и обняла его в ответ. — Я очень виновата.

Он зевнул, пожал плечами и ткнулся мне в шею.

— Я просто хотел, чтобы ты видела, как я забил гол. Папа сказал, что ты была очень занята на работе.

Меня резануло этими словами. Олег прикрывает меня, чтобы выглядеть героем. Он был там. Я — нет.

Я почувствовала, как внутри медленно нарастает паника. То, что я сделала — это была не просто измена мужу. Это было предательство семьи.

Я подняла глаза — и замерла.

На верхней ступеньке лестницы стоял Олег. Молча смотрел на меня сверху вниз. Ни слова, ни жеста — только этот взгляд. Прищуренный, тяжёлый, оценивающий. Будто взвешивал всё: во сколько я вернулась, как выгляжу, как держусь. Насколько мятая моя юбка, сколько пуговиц оторвалось от моей рубашки…

И мне казалось, что он всё понимает… Что видит меня насквозь.

Я отвела взгляд, будто пойманная с поличным. Застывшая на месте девочка, которая нарушила правило, а теперь ждёт наказания.

Глупо. Я взрослая женщина. Мать. Жена.

А теперь еще и любовница…

— Беги в комнату, малыш, — шепнула я на ухо сыну. — Я сейчас к тебе поднимусь.

Макар послушно побежал наверх. Олег заботливо потрепал его по лохматой макушке.

Я поднялась на несколько ступенек, чувствуя, как с каждым шагом по телу расползается липкая вина.

— Поздно, — бросил Олег, не глядя на меня.

Голос сухой, ровный. Даже не злой — разочарованный. Осуждающий. Презрительный.