Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 35 – Злата Зорич

— Пельмени будем лепить или ленивые вареники? — спросила свекровь, уже закатывая рукава. Она держалась ровно, но я чувствовала: эта доброжелательность с острыми краями. Она наблюдает за мной. Ждёт.

— Вареники, — откликнулась Аня. — У меня сил на пельмени точно нет.

Я молча взяла муку и сыпанула мимо. Руки дрожали.

Сцены вчерашней близости стояли перед глазами. Кожа до сих пор помнила его прикосновения. А душа — до сих пор щемила от чувства вины.

— Подмешай ещё муки, жидковато.

Я послушно всыпала. Свекровь не отходила от меня ни на шаг. Как тень. Как надзиратель. Она стояла рядом, пока я мыла посуду, заглядывала через плечо, пока я резала овощи.

Пока у меня внутри, под фартуком, под кожей — всё гудело от желания. Желания увидеть Тимура. Услышать его голос.

И тут же, словно ответ на мой голодный призыв — короткий, требовательный звук.

Я вытерла ладони о фартук, подскочила к столу, схватила телефон, прикрыв экран ладонью. Тимур. Сердце толкнулось в груди.

— Я выйду, мне надо… — выдавила я, пряча телефон в карман. — Мусор вынести.

— Присядь, отдохни, — передо мной из неоткуда возникла свекровь с заботливой улыбочкой. — Я сама вынесу. Тебе полезно немного покоя.

Покой? Я чувствовала себя в заточении. Как будто отбывала срок за преступление, которого не совершала. Хотя, может, и совершала — но не перед ней.

Я молча развернулась и пошла.

— Куда это ты? — крикнула свекровь мне вслед.

— В туалет! Можно? — я обернулась и выдержала паузу, как будто действительно ждала ее разрешения.

Потом закрылась в ванной. Но и здесь никакой приватности — дверь без замка, стены тонкие. Шаги свекрови — в коридоре, на кухне. Бормочет что-то себе под нос, прислушивается, чтобы потом доложить о каждом моем слове Олегу.

Я включила воду в кране, чтобы заглушить звуки, и набрала его номер.

— Да? — прошептала я, прижимая трубку к уху.

— Я у твоего дома. Жду.

— Я не могу… она тут… она всё время со мной. Это просто… я как под колпаком.

— Найди способ, — сказал он тихо. — Я не уйду, пока не увижу тебя.

Я посмотрела на единственное окошко в ванной комнате. Оно располагалось почти возле самого потолка. Маленькое, но я тоже не такая уж крупная. Подставила ведро, встала на него. Сердце колотилось в ушах. Руки дрожали, но я уже не думала. Я просто должна была вырваться.

Окно со скрипом приоткрылось. Прохладный воздух коснулся кожи. Я подтянулась, больно ударилась локтем, но вылезла. Приземлилась на мокрую траву в саду у соседей.

И побежала, спотыкаясь о край пижамных штанов, в нелепых домашних тапочках, мимо грядок, через забор, между яблонь. Как подросток, сбежавший с уроков. Тапки соскальзывали, волосы липли к щекам, дыхание сбивалось, но я не могла остановиться.

Мне было всё равно. Я бежала к нему. Как в бреду, как в лихорадке.

Тимур распахнул дверцу машины, и я запрыгнула в салон и рухнула в его объятия. Мир снаружи исчез. Только мы. Только дыхание, биение сердца и его взгляд — голодный, жадный.

Я переводила дух после побега через чужие дворы и заборы. Волосы растрёпаны, старая домашняя майка перекосилась, руки испачканы в муке. Но Тимур смотрел на меня так, будто я была совершенством.

— Я всю ночь и весь день думал о тебе.

Он поймал меня за лицо, прижал губы к моим — горячо, резко, будто хотел стереть всё, что было до этой минуты. И в ответ я сама впилась в него, как голодная.