Книга Любовь без срока давности, страница 40 – Ольга Коротаева

Ощущаю ногами землю, удерживающий меня чуть ослабляет хватку, и я, развернувшись, изо всех сил пинаю его. Слыша глухой рык, не теряю времени и бросаюсь к сваленным во дворе стройматериалам, рассчитывая спрятаться, как вдруг затылок обжигает болью. Замираю и падаю на колени. Рядом лицом в грязь валится ударивший меня незнакомец. Не двигается.

Оглядываюсь с ужасом на второго: в руках его автомат, на лице маска, глаз не видно. Он что, своего завалил? Растерянная, прижимаю руку к затылку, недоумённо смотрю на красную ладонь, с которой дождь медленно смывает кровь. Тот, второй, склоняется над постанывающим товарищем и что-то шепчет тому на ухо, затем, резко выпрямившись, уходит.

Слежу за ним взглядом и вдруг вижу приближающийся фургон. Машина останавливается, высыпавшие бандиты вытаскивают сопротивляющегося мужчину. Мершиков? Они догнали его. А что с моей крошкой?! Хмыкаю: какая разница, что с машиной, когда непонятно, что будет со мной. Кто эти люди? Кто те? Неужели я попала в разборку банд?

Мершикова втаскивают в дом, и я прослеживаю, как один из людей в чёрном поднимает руку, а остальные бесшумными тенями окружают дом. Слышу приглушённую ругань и смотрю на поднимающегося мужчину. Он мотает головой, словно вылезший из воды пёс. Оглядываюсь на фиат: интересно, они оставили ключи? Может, мне удастся сбежать?

Подрываюсь, но тут же ощущаю жёсткую хватку на запястье. Взвизгнув, бью мужчину по голове, но тот легко отстраняется от моего кулака. Держит крепко, хоть и осторожно. Может, они знают, кто я? Или приняли меня за другую? Вспомнила услышанный в доме женский смех. Кто же та другая? Неужели это на самом деле та женщина, от которой Мершиков пытался откупиться?

Слышу выстрелы и невольно пригибаюсь к земле. Мужчина мгновенно разворачивается, укрывая меня собой, плечом упираюсь во что-то жёсткое: бронежилет? Сжимаюсь в страхе, но через несколько секунд становится тихо. Лишь слышно, как дождь барабанит по прикрывающей стройматериалы плёнке.

Дверь открывается, из дома выходят люди. Кому-то помогают, кого-то тащат. И Света. Вскрикиваю и рвусь к женщине. Мой страж не удерживает меня, но я и сама замираю в недоумении: беременная женщина мрачно смотрит перед собой, а руки её скреплены за спиной наручниками. Далёкий гул, нарастая, уже почти оглушает, к посёлку подъезжают машины без опознавательных знаков. Я недоумённо наблюдаю, как бандитов рассаживают по фургонам и увозят.

А ко мне уже приближается один из «тёмных». Тот, кто удерживал меня, быстро движется к нему навстречу и, пихнув плечом, бурчит что-то на ухо. Удаляется, а первый медленно подходит. Я шагаю вперёд и одним резким движением молча срываю с него маску. Ваня!

Отступаю… Маска падает в грязь, а я мотаю головой:

— Нет. Ты не мог…

— Нина. – Он делает шаг. Замирает на миг и резко прижимает меня к себе. Шепчет: – Что ты здесь делаешь? Я так испугался за тебя! Я же дал тебе ту папку. Твоя арена – суд, а копьё – закон! Так почему ты здесь?

Дрожу в его объятиях, не понимаю, что происходит. Справляясь с дрожащей челюстью, задаю самый страшный для меня вопрос:

— Ваня, ты наркоторговец?

— Что? – Он замирает и тут же тихо смеётся. – Что за фантазии? Нет, конечно.

— А кто ты? – спрашиваю серьёзно.

— Не могу сказать, – мрачнеет. Тут же переводит тему: – Нина, ты же вся дрожишь! Промокла насквозь! Я тебя отвезу домой.