Книга Любовь без срока давности, страница 81 – Ольга Коротаева

— Она подкинула наркотики на завод, чтобы подорвать репутацию мужа. Тогда при разводе получила бы всё. После этого, как по цепочке, начали поднимать дела об отравлении хлором. Я сделал всё, чтобы распространить слухи о возможной ошибке. Мол, отравление было вовсе не хлором. Рогов пытался замять всё это, свалив вину на жену депутата, но внимание к себе уже привлёк. А дальше как круги на воде… Уверен, что те, кто поставляет Рогову товар, наверняка прибыли в город.

— Так вы всё это затеяли, чтобы выйти на поставщиков? – потрясённо ахаю я.

— Нет. – Голос Василия звенит болью и ненавистью. – Я лишь хочу, чтобы Рогов так думал. Поэтому и уговаривал его сдать поставщика. Но Степан вывернулся. Заявил, что ты в его руках. А мне было нужно лишь, чтобы его люди слышали, о чём мы говорим. Этого достаточно для…

— …того, чтобы Рогов бесследно исчез, – потрясённо заканчиваю я. Качаю головой: – Если бы Рогов признался, тем самым подписал бы себе смертный приговор. Вот это партия! Ваша месть очень изощрённая. Но зачем нужен брачный договор? Тётя Таня приходила ко мне за советом. Уж простите за интерес.

— Имеешь право знать, – вздыхает он. – Только в этом трудно признаться. Дело в том, что я болен. Неизлечимо и, скорее всего, жить мне недолго.

Сердце замирает у меня в груди:

— Что? И сколько это «недолго»?

— Настолько, что я тороплюсь закрыть все долги, – говорит он, и по мягкому тону я знаю, что Василий улыбается. – Хочу всё оставить любимой женщине и ребёнку, обеспечить их тем, чего лишил по своей трусости, но…

— Без завещания, чтобы их не пугать, – снова заканчиваю за него и порывисто прижимаюсь к его груди.

— Не нужно жалости, девочка, – тихо говорит он. – Это всего лишь жизнь. Я был дрожащей тварью столько лет. Лишь получив диагноз, перестал бояться.

— И поэтому заговорили о карме, – улыбаюсь сквозь слёзы.

Мне больно от мысли, что Ваня ещё не обрёл отца, а уже теряет его. Василий обнимает меня, шепчет:

— Не говори им, когда выберемся.

И тут раздаётся скрежет замка. По глазам бьёт яркий свет, звучит жёсткий голос:

— На выход!

Василий тяжело поднимается, берёт меня за руку, помогает встать. Я щурюсь, а в груди загнанной птицей бьётся сердце. Когда выберемся? Если! Если выберемся. Как бы ни успокаивал меня Василий, не верилось, что всё будет так просто. Рогову незачем оставлять нас в живых.

Ругаю себя, что так опрометчиво доверяла оборотню в погонах. Идеальная репутация и нарочитая неподкупность восхищали меня. Сейчас же, думая об этом, поражаюсь, как могла не замечать очевидного? Нет идеальных людей! Их не существует. А если ты встречаешь такого, то стоит насторожиться: человек, который играет в доброго супергероя – отличный актёр, и только. Но Степан Деомарович, судя по рассказу Василия, долгие годы оттачивал своё мастерство, неудивительно, что я поддалась очарованию «защитника». А защищал Рогов лишь свои интересы, сейчас я это осознаю.

Иду медленно, опускаюсь на тот самый продавленный диван, поднимаю взгляд на расположившегося напротив оперативника. Степан Деомарович смотрит своими тёмными блестящими глазами – такими обманчиво добрыми и честными! – и улыбается. А у меня мороз по коже ползёт, и волосы на затылке льдом стягивает. Не выбраться нам отсюда! Точно не выбраться!