Книга Арахнид, страница 130 – И. В. Офелия

Она купила эвкалипт для дома, но я видел, как ее взгляд то и дело скользил к ящикам с апельсинами. Этот взгляд я узнал бы где угодно. Она просила.

— Выбирай, что хочешь, – подбодрил я. – У нас весь день впереди.

— Уверен? У меня вкусы недешевые.

— Я потяну. От тебя иного и не ждал.

Алина скользнула взглядом по сладостям, посмотрела на меня с немым вопросом – и тут же устремилась к ним с такой скоростью, что я едва поспевал следом.

— А это? – Она взяла в руки фрукт.

— Думаешь, я на фрукты не раскошелюсь?

Алина лишь усмехнулась и двинулась дальше, к следующей палатке, где красовались венки и ленты.

— И это тоже?

— Если тебе нравится.

Она снова сорвалась с места – на этот раз через дорогу, к лотку, который, кажется, знала хорошо. С выпечкой.

Не успел я оглянуться, как Алине понадобилась плетеная корзина, чтобы уместить все сладости и фрукты, которые она накупила. Она умела быть транжирой, когда хотела, но, полагаю, в этом и смысл. Мне было все равно – у меня денег больше, чем я смог бы потратить.

Каждый пенни, потраченный на нее, того стоил.

— А это что? – Я указал на конфеты в ее корзине.

— Лимонные дольки. Ребекка их любит. – Алина выудила одну из пакета в корзине и протянула мне.

Я покачал головой.

— Попробуй за меня.

Она приподняла бровь, но послушно отправила конфету в рот.

— Лимон, кисло в середине.

— Что еще тут есть кислое или горькое? Кроме тебя самой.

— Леденцы от кашля. – Она снова порылась в корзине и извлекла коричневатый кусочек твердой карамели.

— А это на что похоже?

— Гвоздика. Ничего, кроме пряности и горечи, не почувствуешь, хотя по задумке тут должно быть и сладко. – Она поднесла леденец к моим губам.

Я навис над ней, прижимаясь к ее губам. Она едва не подскочила от неожиданности. Поцелуй был коротким – оборвался, едва начавшись. Ее глаза распахнулись. Белоснежный покров вокруг делал их еще ярче. Лицо залилось румянцем, а белая прядь казалась белее снега. Алина хотела отвернуться – я видел это по тому, как дрогнул ее взгляд, – но не позволила себе. Где-то посреди моего наблюдения я забыл, что собирался сказать.

Я отстранился, облизывая губы.

— Мне понравилось.

— Почему ты просто не съел одну…

— Не знаю, – признался я, запыхавшись. – Наверное, порыв.

Она фыркнула, и на щеках выступил румянец. Отнюдь не морозный.

Мы медленно брели, пока дома не расступились, открывая вход в парк. День словно был создан для прогулок – и я не сомневался, что под мехами Алине тепло.

Такие простые вещи, как поход на рынок или проба леденцов, могут показаться детской забавой. Но когда за плечами столько лет, сколько у меня, новизна становится роскошью. Все, что остается,– ловить мгновения, проживая их заново. Рядом с ней. Каждое привычное впечатление Алина превращает в открытие, а мне выпадает честь просто быть зрителем. Я видел этот мир с тысяч разных сторон – но никогда ее глазами. С ней я словно впервые касаюсь того, что давно разучился замечать.

Где-то посреди нашей прогулки Алина начала напрягаться. Это могло значить только одно – она снова ушла в себя, глубоко в свои мысли. Брови нахмурились, лицо стало сосредоточенным. Я заметил, как на скуле дернулся мускул – Алина слишком долго сжимала зубы. Столько напряжения для такого жестокого создания, как она.