Книга Арахнид, страница 140 – И. В. Офелия

— Неважно, где ты ее взяла, Алина подумает, что это от…

— Ты мой единственный друг, – перебила она, устраиваясь у меня на коленях и вздыхая, но все еще не решаясь встретиться со мной взглядом. – Будь я проклята, если дам тебе умереть с голоду.

Я неуверенно кивнул, бросив взгляд поверх ее плеча на дверь.

Эдит смотрела на меня с иным голодом. Тоже с жаждой, но жаждой чего-то более глубокого. Того, чего я не мог ей дать. Эдит подалась ко мне, и я крепко перехватил ее руку. Она почти вздрогнула. Пауза вышла краткой – словно Эдит раздумывала над тем, что хотела сделать, но в итоге решила проигнорировать свои измышления.

И тогда она поцеловала меня.

Ее мягкая ладонь коснулась моей щеки – той самой, онемевшей от шрама. Я почти ничего не чувствовал. Ее губы дрожали, беззащитные, умоляющие меня открыться навстречу. Глаза зажмурились, а она все сжимала меня в объятиях, несмотря на мое сопротивление.

Я смотрел во все глаза, не размыкая губ.

Эдит подняла на меня взгляд, переводя его с моего здорового глаза на слепой – в поисках хотя бы слабой искры интереса. Наверное, ей давно стоило бы оставить попытки прочесть во мне хоть что-то.

Губы Эдит дрогнули, пальцы скользнули по моему шраму – от щеки вниз, к губам. Последняя мольба.

Я взял ее за руку и убрал от своего лица.

— Тебе лучше вернуться. – Я сглотнул. – Пожалуйста.

— Неужели ты не чувствуешь? – Голос ее сорвался, в нем звучало безумие. – Этой тяги?

— Уходи, – повторил я медленнее, и это больше не было просьбой.

Ее ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию. Я учуял слезы еще до того, как они потекли. Она поднялась с моих колен, выдернула руку и попятилась.

Я не мог решить, кому сейчас хуже – ей или мне.

Она вытерла лицо рукавом и вышла, хлопнув дверью.

Я так и сидел, окаменев, за столом. Наконец разжал пальцы, вцепившиеся в подлокотник, пришлось даже размять кисть, чтобы снять напряжение.

Мне нужно было это исправить. Я не мог допустить, чтобы снова стало так плохо, и уж точно не мог полагаться на Эдит.

Мне нужно поговорить с Алиной.

Четверо мужчин стояли на коленях на полу моей лаборатории – связанные, голые, согнутые так низко, что почти касались носами пола. Руки были вытянуты вдоль тел и примотаны к лодыжкам. Ноги тоже связали в этом согнутом положении, чтобы исключить любую возможность подняться, а дополнительным узлом притянули ноги к туловищу.

Такая поза и узлы обеспечивали лучший отток крови – вредить им пока что я не собиралась. Мне нужно было, чтобы они оставались живы для забора материала. Фиби после нескольких экспериментов с веревками выяснила, что в таком положении удобнее всего собирать слюну.

Однако это зрелище больше не шокировало меня, я уже достаточно к нему привыкла, чтобы теперь оценить его в полной мере. Их усталые тела купались в чистом свете зари – недостойные такого прекрасного освещения.

Рты им растягивали специальные распорки, какие обычно используют, чтобы держать рот пациента открытым во время хирургических или стоматологических процедур. Сегодня они служили той же цели, вот только процедура была куда проще.

На полу перед их лицами стояла металлическая миска для сбора слюны. Все, что от меня требовалось, – время от времени опрыскивать им рты из пульверизатора с водой и внимательно следить.