Книга Арахнид, страница 141 – И. В. Офелия

Я опустилась на колени перед одним из образцов, приподняв его голову за волосы. Глаза у него потемнели и припухли от боли. Распорка, растягивающая рот, сделала кожу вокруг губ бледной и сухой. Я взяла стеклянный пульверизатор и прыснула водой прямо ему в глотку.

— Глотай, – приказала я.

Образец вздрогнул и изо всех сил попытался проглотить воду, стараясь не поперхнуться. То же самое я повторила с остальными.

В виске начал пульсировать ровный, нарастающий гул. Веки налились тяжестью. Вдохи давались тяжело, будто я тащила на себе лишний груз. День отдыха обернулся чем угодно, но только не отдыхом. И все же работа требовала продолжения.

— Ты всегда была такой изобретательной.

Я резко обернулась и увидела прислоненную к дверному косяку мрачную тень в образе мужчины.

— Хочешь, устрою личную демонстрацию? И не подкрадывайся так, – предупредила я.

— Если это означает, что я закончу как они… – Люка повел головой в сторону мужчин на полу, и медленная улыбка обозначила ямочку на его щеке. – Вообще-то, я бы не возражал.

— Это потому, что ты безумец.

— Говорит женщина, которая оставила в подарок тысячи зубов.

— Это был не подарок. А предупреждение.

— Так ты все это добываешь? Зубы? Яд?

Я промолчала в ответ и отвернулась к своему рабочему столу, принимаясь собирать пробирки и расставлять их по полкам шкафа, стоявшего рядом. Но даже делая вид, будто занята, я ни разу не повернулась к Люке спиной.

— Я пришел не для приятной беседы.

— А когда ты был приятным? – огрызнулась я.

— Алина. – В его голосе послышалась дрожь. – Может, отложим наши разногласия?

— Какие разногласия? Меня все устраивает.

— Я хочу есть.

— Ты должен соблюдать лишь одно правило.

— Это несправедливо! – рявкнул он, ударив ладонью по краю стола.

Я замерла, медленно подняв на него взгляд.

— Ты говоришь мне о справедливости?

— Я прогибался перед тобой как мог, терпел твое невыносимое поведение. Позволял тебе пинать меня, когда ты злилась.

— Разве ты не заслужил?

— Может, и заслужил, но это ни к чему не ведет. Когда ты уже признаешь, что тебе нужна моя помощь? Сайлас витает в облаках, и лидер из него никакой. Он не знает, что там, снаружи. А мы знаем.

— Мы?

— Ты видела, что там творится. Как функционируют эти пародии на Гнезда, как они себя ведут. Без порядка последнее, что нам нужно – это анархия. Ты и все твои пташки в опасности, если властители этих Гнезд вдруг решат, что еда не должна диктовать им правила.

— Попридержи язык, пока я не сделала это за тебя своими ножницами, – рявкнула я.

Люка шагнул вперед, и его тень накрыла меня. Я отказывалась смотреть в его сторону, продолжая переставлять пробирки под этой тенью. А потом – глухой стук, и рука на моей лодыжке.

Я опустила взгляд на Люку.

Вид его, стоящего на коленях, рисовал сокровенную картину его безмолвных страданий, только сейчас начинающих проступать наружу, подобно тому, как чернила протекают сквозь страницу. Глаза его выглядели хуже, чем просто уставшими – он казался больным. Слезные каналы побледнели, отчего кожа вокруг них покраснела и казалась утомленной. Кожа была пепельной, лишенной того смуглого здорового цвета, которым Люка, незаслуженно, славился. Рука, лежавшая у меня на бедре, слегка подрагивала – нервный тик. Не то чтобы мне было дело до его самочувствия, но он не выглядел способным о чем-либо спорить. Впрочем, зрелище того, насколько жалким он выглядит, несколько подняло мне настроение.