Книга Арахнид, страница 16 – И. В. Офелия

— Ты правда думаешь, что такие фокусы стоит повторять часто? Это же каторжный труд, – донесся из дверного проема магазина надменный вопрос.

Я тяжело и раздраженно выдохнула, резко развернулась на каблуках, задев плечом Фиби, и снова вошла в аптеку.

Магазин был выдержан в том же стиле, что и прошлый: темное дерево, бессчетные ящики, только здесь оказалось теплее. Пахло иначе – не стариной. Отделка была новой, а за стойкой тянулись аккуратные ящички, доходившие до трети стены, а выше их сменяли застекленные полки. На них мои настойки смотрелись замечательно, хоть часть и стояла на витринах у окна. Там, впрочем, хранились пустышки – я не держала настоящий товар под солнцем. Просто подкрашенная вода в бутылках, чтобы зацепить взгляд.

Я прошла за стойку, взяла шестой флакон с ядом с табурета и запихнула его в ящик. На потом.

— Что это было? – спросила сзади Фиби.

— Выпивка, – отрезала я.

— Алина.

— Оставь меня, Фиби.

Она не проронила ни слова, но в ее взгляде отразилось все. В нем читались и жалость, и стыд. Не ей было меня судить – страдать ведь пришлось не ей.

Ожоги на горле от укуса Люки заживали месяцами. Я была благодарна, что выжила, но чувствовала себя не лучше трупа – разве что из нас двоих я одна больше не чувствовала боли. Раны затянулись, но разум снова и снова возвращался в ту ночь. Мне снились кошмары, где двое моих созданий приходят за мной, впиваются пальцами в живот и вырывают все нутро, пока от меня не остается одна пустая оболочка.

Моей шеи коснулись теплые пальцы, и я вздрогнула.

— Алина, – прошептала Фиби, положив другую руку поверх моих, которые вцепились в край стойки. Холодный пот сделал кожу липкой. – Что такое?

— Ничего. – Я отпустила стойку и прошла мимо девушки.

— Это из-за того, что он сказал? Тот мужчина? Я не хотела тебя напугать, когда заговорила об…

— Да-да, знаю, ты невинная овечка. Ты просто говоришь, что думаешь. Я знаю, – пробормотала я с сарказмом.

Она решила не спорить. Хотя едва ли я бы услышала ее, даже если бы она стала спорить. Мои сапоги уже отбивали дробь по ступеням, унося меня обратно в лабораторию.

Настоящее время

Нью-Йорк, Нью-Йорк

Какими бы ни были богатства, золото, роскошь – все это удовлетворяло не больше, чем покупка готового чучела. Ни охоты, ни плоти, ни души – одна пустая оболочка для показухи. Какую бы историю о победе ты ни сочинил, правдой она не станет. Жест столь же пустой, как выплюнуть пищу, не проглотив – вкус есть, калорий никаких.

Впервые за свою долгую, внушительную жизнь я познал ненасытность.

Ни секунды покоя не было даровано мне за эти два года – самый неудовлетворительный сезон моей жизни. Я хотел снять с себя кожу, точно костюм, и вымыть ее, отскрести кости, чтобы снова стать чистым. Все было так бессмысленно.

Самая ироничная часть во всей этой истории заключалась в том, что за последние два года я сделал больше, чем за прошедшее тысячелетие. Я никогда не был так мотивирован создать нечто, выходящее за пределы моего собственного комфорта. Я твердил себе, что это начинание – основание собственного Гнезда – будет вознаграждено, однако не чувствовал награды. Чего-то всегда не хватало.

Нью-Йорк. Место, где, как говорят, сбываются мечты. Что ж, впечатляет, спору нет. Здесь на каждом углу поджидает своя возможность. Моя притаилась в нефти и стали – именно они позволили мне купить поместье, что я теперь величаю своим Гнездом. Но домом оно пока не стало. Еще не время.