Книга Арахнид, страница 177 – И. В. Офелия

Я отступил, вскинув руки.

— Теперь узнаю, – медленно произнес. – В тебе проснулся отец. С каждым днем ты все больше на него похожа.

— Ты путаешь меня с моим братом, старик.

— Разве?

Она выстрелила себе под ноги – я отпрыгнул.

— Промахнулась.

— Я не промахиваюсь, – жестко отрезала она. – Это было предупреждение.

Фиби протиснулась мимо меня, пропахшая порохом и пионами, и направилась к лестнице с дымящимся ружьем в руке.

Я проводил ее взглядом, заметив Мэри и Ребекку, застывших в непонимании. Ребекка переглянулась с Мэри и последовала за Фиби наверх. Мэри обернулась ко мне – показалось, или уголок ее губ дрогнул? – и тоже ушла.

— Женщины, – пробормотал я, снова опускаясь в кресло. Наконец я остался один – смотреть на огонь да ждать.

Мое тело сотрясала дрожь от сырости одежды, хотя я и сидела перед маленьким камином в нашей комнате.

Я рассматривала кольцо. Душа в нем была древняя, вышедшая из обихода еще несколько столетий назад, – душа, вобравшая в себя целую жизнь, полную опыта. Внутри виднелась мельчайшая гравировка.

«Ad infinitum – etiam post mortem^[5]».

Сайлас ворошил кочергой огонь, подкладывая еще дров. Закончив, он опустился на пол рядом со мной. Меня охватила какая-то щемящая ностальгия. Мы с ним вдвоем перед камином, сидим на мохнатом ковре.

— Что думаешь? – спросил Сайлас.

— О чем?

— О падших. Подозреваешь какие-то еще места?

— Не хочу об этом думать. Все, что я знаю – мы вернулись туда, откуда начали. Никаких ответов. – Я прижалась грудью к коленям, глядя, как передо мной пляшет скромное пламя, которому далеко до жара того костра.

Сайлас взялся за мой плащ и стянул его с плеч.

— Тогда и не будем об этом думать.

— Знаешь, мне жаль, – прошептала я.

Он всмотрелся в меня, не уверенный, правильно ли расслышал.

— За что?

— За то, что я сказала.

— Ты много говоришь, придется уточнить.

— Ты знаешь, о чем я. – Метнула в него взгляд, прежде чем уставиться на огонь. – Тогда, в твоем Гнезде, в Лондоне.

— Я это заслужил.

— Нет, не заслужил, – отрезала я. – Это было жестоко и ни к чему. Я тогда не хотела, чтобы ты искал меня.

— Иди сюда.

Он притянул меня к своей груди и крепко сжал.

— Нет ничего такого, что ты могла бы произнести и что заставило бы меня тебя бросить.

— Хотела бы я сказать, что ты был в моих мыслях, но я не ждала тебя, – прошептала я, теребя ткань его рубашки и разглядывая нити. – Забыла, видно. С глаз долой – из сердца вон.

— Тогда, может, пора освежить твою память.

Сайлас приподнял мой подбородок, наши носы почти соприкоснулись. Он замер, глядя на меня сквозь опущенные ресницы, словно хотел напоследок насмотреться перед тем, как поцеловать.

— Скажи, что никогда меня не предашь. – Я провела ладонями вверх по его груди, потом по плечам, пальцы зарылись в его волосы.

— С чего бы мне…

— Скажи это. – Я сжала кулак в его волосах. – Мне нужно услышать это от тебя.

— Я даже в самых диких своих мечтах не помыслил бы повернуться спиной к такой опасной особе, как ты.– Сайлас провел большим пальцем по моей нижней губе.– Предать тебя значило бы жить без тебя, а это уже не жизнь.

Я вцепилась в его влажную рубашку, а он взял мое лицо в ладони. От этого нежного прикосновения я едва не всхлипнула.

Сайлас накрыл мою ладонь своей, мягко направил ее к себе на шею. Вот только мои руки отказывались повиноваться – они жили своей жизнью, блуждая по канту его безупречной одежды, а его руки тем временем исследовали мою. Наши ладони сплелись в неуловимой игре, скользя по телам и все туже затягивая нас в этот водоворот – в погоне за утешением, за наслаждением.