Книга Арахнид, страница 56 – И. В. Офелия

Все было так прекрасно. Иначе как эйфорией это не назвать.

Когда я лег в постель на следующее утро, простыни казались мягче, цветочный аромат в комнате – насыщеннее. В ту ночь мне даже снились сны в полном цвете.

Единственное, о чем я сожалел, – что не попробовал ее на вкус. Бармен оказался посредственной пищей, слишком пресной для меня. Знакомое бурление в животе разгорелось с новой силой, теперь, когда Алина снова появилась в моей жизни. Потребовалась добрая половина года, чтобы научиться удерживать в себе другую кровь. Я жаждал Алину, словно яда прямо из трубки. Чувствовал, как эта нужда вновь поселяется во мне, хотя, надеюсь, на этот раз мне не придется долго кормиться кем-либо еще.

Я перевернулся, и что-то твердое уперлось мне в щеку. Я сонно пробормотал проклятие, но досада тут же испарилась, стоило мне поднять находку. Сжимая предмет между пальцами, я почувствовал, как сердце в груди замерло.

Зуб.

Точнее – клык.

У самого корня темнел чернильный след крови, намекая, что его совсем недавно вырвали из чьей-то плоти.

Провел языком по собственному нёбу, проверяя свои – но нет, мои были на месте.

Я сел в кровати, не в силах отвести взгляд от зуба, пока не заметил стакан на тумбочке, доверху наполненный такими же клыками. Я бы счел это галлюцинацией, порождением похмелья от какого-то невыносимого кошмара.

Уже собрался положить зуб в стакан к остальным, как почувствовал сухой, зернистый шелест прямо на простынях.

Это, должно быть, шутка.

По всей моей постели были рассыпаны сотни, если не тысячи зубов. Они щелкали и сталкивались друг с другом, словно бусы, стоило мне пошевелиться.

Я сбросил с себя простыни, рассыпав зубы по полу.

Всплеск адреналина закружил комнату в самой приятной игре – будто карусель, созданная, чтобы перевозбудить ребенка. Я натянул рубашку, втиснул ноги в брюки. Едва успев заправить рубашку, я уже был обут.

Направился к стойке администратора, намеренно сдерживая шаг, чтобы не выдать своего ликования.

— Вы. Кого вы впустили в мой номер сегодня утром? – потребовал я, оказавшись у ресепшена, сжимая в кулаке спрятанный клык.

— Номер комнаты? – Мужчина за стойкой взглянул на меня поверх тонких стекол очков.

— Сто семьдесят три.

Аккуратно подстриженный мужчина опустил взгляд на журнал регистрации, облизал палец, перевернул страницу.

— А… это была миссис Форбс, сэр.

— Миссис Форбс, – медленно повторил я.

Хитрый ход, Алина.

Сердце рвалось из груди от одной мысли, что она была в моей комнате, наблюдала за мной. Интересно, принесла ли она нож, приставляла ли лезвие к коже, пока я спал? Может, приберегла для меня капельку своего сладкого яда? Уверен, искушение перерезать мне глотку было для нее невыносимым. Но вместо этого она выбрала оставить подарок. Она никогда прежде не делала для меня ничего подобного. Скажу так: ей давно пора было отплатить мне взаимностью.

— Она передала вам послание? – голос мужчины за стойкой ворвался в мои мысли.

— Что?

— Она сказала, что у нее для вас послание, – терпеливо повторил он.

— Ах, да, оно было четким и ясным, – ответил я, не сумев сдержать широкую ухмылку.

Для такой, как она, это была остроумная маскировка – образ смиренной лавочницы. Ничто не выдавало в ней ту безумную женщину с топором, каковой она являлась на самом деле.