Книга Арахнид, страница 96 – И. В. Офелия

— Музыка для моих ушей. – Его взгляд скользнул по моей обнаженной груди.

Сайлас ухватился за пояс моей юбки и стал тянуть меня навстречу каждому толчку. Движения становились жестче, его бедра со шлепками ударялись о мои.

Я выгнула спину, локти терлись о ткань простыни, оставляя неизбежный жгучий след.

— С… – Я оставила попытки говорить, но это лишь заставило его вбиваться сильнее.

— Ну же… скажи, – выдохнул он, впиваясь в меня взглядом с такой силой, что мне захотелось съежиться и исчезнуть.

Я замотала головой в знак протеста.

Он схватил меня за лицо и ускорился.

— Скажи это, – прошептал он у моих губ, и я, к своему стыду, приоткрыла их в ожидании, желая его вкуса, жаждая. – Твоя кровь, твои крики, твое удовольствие. Они принадлежат мне.

— Сайлас, – простонала я.

— Чего ты хочешь, Алина?

— Я хочу, – начала я, глядя на него сквозь ресницы, пока щеки горели от хватки его пальцев. – Жестче, – только и смогла выдохнуть.

Моя просьба была проста, но ему хватило и этого.

Он перевернул меня на бок, моя нога оказалась у него на плече. Одну руку он положил мне на бедро, другой уперся в кровать и трахал меня так дико, что единственным, на что я оказалась способна, был крик удовольствия. Ни единого слова, способного передать то, что я чувствовала, не нашлось бы.

Я прикусила губу, заглушая стоны.

Затем Сайлас замедлился и остановился. Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо этого сжал мои бедра и с силой вогнал член глубоко внутрь. Я ожидала укола ядовитых шипов – но этого не случилось.

Я подняла взгляд в замешательстве.

Сайлас замер на коленях, и пока кончал, внутри меня оставалась лишь головка. Я видела, как шипы в основании его члена пульсировали, будто бы разочарованные тем, что не смогли ни во что вцепиться. Его член подрагивал от каждого толчка. По моему позвоночнику пробегала дрожь. Наконец Сайлас наклонился, вцепившись в простыни по обе стороны от меня, тяжело дыша.

Я с трудом сглотнула, словно смешение наших дыханий было более скандальным, чем то, что мы только что делали. Более сокровенным в этой отрезвляющей тишине, наступившей после исступления.

Сайлас приблизился, и я подумала – сейчас поцелует. Его лоб коснулся моего, и, к моему разочарованию, он не открыл глаз.

Воздух переменился. Щелчок. И наконец – отступление.

Он сбросил мою ногу со своего плеча и отошел. Внезапная перемена была окрашена оттенком отвращения. Может, он пожалел о том, что сделал? Вероятно. Что бы это ни было, его осанка изменилась – в ней появилось нечто, похожее на стыд.

Он поправил брюки и сел в кресло в углу комнаты.

Каждая мышца дрожала, каждый дюйм моей кожи покрылся мурашками. Я не замечала этого, пока мои руки не сомкнулись на груди. Холод пробрал до костей, и кожа пошла пупырышками.

— Почему ты так на меня смотришь? – спросил Сайлас. – Зачем плачешь по мне, чтобы тут же прогнать? Словно каждый раз – не рулетка, где на кону твоя жизнь. Зачем ты испытываешь меня этим взглядом, будто я не способен стереть тебя в пыль?

Я моргнула, едва осознавая его вопрос.

— Что? Теперь нечего сказать? – фыркнул он, глубже утопая в кресле и выуживая из кармана сигарету.

Он несколько раз безуспешно щелкнул зажигалкой, пока наконец не высек пламя. Свет каждый раз озарял его лицо, но высвечивал нечто большее. Брови нахмурены, челюсть сжата. Он ненавидел этот момент.