Книга Арахнид, страница 98 – И. В. Офелия

На кону стояло все. Это делало меня еще более нерешительной, когда речь заходила о том, чтобы впустить кого-то в свою жизнь. Я была обвенчана с работой и не собиралась заводить любовников.

— Ты не спишь?

Фиби подползла к моей половине кровати.

— Кажется, нет, – прошептала я в ответ, оглянувшись через плечо.

— Ты сегодня занята? – протянула она.

— Не особенно, только животных хотела проведать. – Я перевернулась на бок, лицом к ней. – Лучше бы остаться в постели. Стало так холодно. Теперь в каждой косточке ощущается этот мороз.

— Тебе нужен кто-то, с кем можно обниматься, – поддразнила Фиби, обвивая меня руками.

Я опустила подбородок ей на макушку и закрыла глаза.

— Хотела бы я, чтобы мы могли просто лежать здесь весь день.

— У нас дела по хозяйству.

— Знаю. Но мечтать-то мне никто не запретит, – пожала она плечами.

Нехотя покинув уют постели, мы прибрали простыни и приготовились к новому дню. Сделали завтрак для всех домочадцев – черничную кашу и яйца. Я не великий кулинар, но яйца жарить умею. Фиби взяла на себя кашу. Я до сих пор не понимаю, как ей удается готовить, не пробуя блюдо самой. В процессе она иногда заставляла меня пробовать, чтобы проверить, но в целом у нее было природное чутье на баланс вкусов – даже без дегустации.

Позавтракав, мы взялись за уборку, разойдясь по комнатам. Фиби смахивала пыль, я выгребла золу из камина и вынесла угли на улицу.

По выходным мы обычно управлялись с делами до заката. Заглянули в сарай – проведать Герцогиню и Коня. Оба успели изрядно запылиться: мы нарочно не стригли их к зиме, чтобы не мерзли, но у длинной шерсти был свой минус – она цепляла любую пылинку, соринку, травинку.

— Не понимаю, как он умудряется так пачкаться, даже под попоной, – пожаловалась я, проводя скребницей по его шерсти, и с каждым движением щетины в воздух взметались облачка пыли.

— Не могу сказать, что страдаю от той же напасти. Герцогиня – идеальная принцесса, она не пачкается, – рассмеялась Фиби.

Стойла разделяла деревянная перегородка с металлическими прутьями от середины и выше, чтобы лошади могли видеть друг друга. Фиби находилась в стойле Герцогини, заплетая ее гриву в аккуратные узелки вдоль холки.

— Хочется просто сбрить ему всю гриву наголо, чтобы он перестал собирать ей ветки для гнезд, – ворчала я, с усилием протягивая щетку сквозь колтуны.

— Он и лысым будет хорош, – мурлыкнула Фиби. – Правда, Герцогиня? Представляешь Коня без гривы?

— Безнадежно. Пойду возьму нормальный гребень. – Я швырнула щетку в ящик с остальным снаряжением. – Ну и лохматое же ты чудо, – потрепала я жеребца по шее, а после почесала повыше лопатки.

Лошади дернулись, услышав резкий визг, и испуганно всхрапнули, пританцовывая в стойлах.

— Тпру! Тпру! – пыталась я успокоить Коня, который рвал перекрестные ремни. Фиби уже выскочила из стойла, схватив ружье, прислоненное к стене сарая.

Я отодвинула дверцу и бросилась следом, на бегу выдергивая топор из обрубка для колки дров. Кто-то лежал на земле, белый снег уже пропитался алым. Над маленьким телом скорчилась дрожащая бледная тварь.

— Ты! – закричала я на нее.

Шея твари вертелась, позвонок за позвонком, выворачиваясь в нашу сторону. Глаза были несомненно человеческими, но изуродованными, полными мертвой крови. Свежая алая кровь сочилась у нее из пасти, смешиваясь с густой слюной. Тварь щелкала зубами, ее потрескавшиеся губы задирались, обнажая десны.