Книга Лёд и Сахар, страница 139 – Анна Эйч

Вопрос застаёт меня врасплох. Рука с кондитерским мешком замирает над тарелкой.

— Не уверена, что вообще можно быть готовой к Le Grand Prix de Pâtisserie, – выдыхаю, аккуратно выдавливая крем. – До сих пор не понимаю, как я смогла пройти отборочные.

— Ты талантливый кондитер, не смей сомневаться в себе! – Франсуа качает головой, взбивая крем для своего мильфея. – Видел твою заявку. Эта твоя вариация на тему «Времена года»? Magnifique!

— Спасибо, Франсуа, – смущённо улыбаюсь и наклоняюсь над десертом, чтобы с ювелирной точностью разместить хрупкую шоколадную шляпку на шарике сорбета. Пальцы слегка дрожат – то ли от усталости, то ли от одной мысли о конкурсе.

— Босс уже потирает руки, – продолжает Франсуа, отправляя готовый мильфёй на раздачу и принимаясь за новый заказ. – Представляешь, какую шумиху поднимет наш PR-менеджер? «Кондитер «La Rose Pourpre» – участник Le Grand Prix de Pâtisserie!» – он театрально разводит руками, изображая заголовок. – Резервации на три месяца вперёд, mon amie!

— О нет, зачем ты мне это сказал! – чувствую, как в животе снова начинает зарождаться знакомая тревога, тугим узлом сжимающая рёбра. – Я и так вторую ночь нормально не сплю. Всё снится этот конкурс, и как я там позорюсь перед всем жюри.

Франсуа звонко смеётся, берёт мою готовую тарелку – сорбет выглядит идеально, надо признать – и направляется к раздаче:

— Хватит себе накручивать, ma belle! Tout ira bien, как говорится, всё будет в шоколаде!

Я благодарно улыбаюсь парню и принимаюсь за следующий заказ. Руки сами выполняют привычные движения, но мысли уже там – на сцене конкурса, под прицелом камер и строгих взглядов экспертов.

* * *

После смены я решаю немного прогуляться – на улице уже заметно потеплело, и мне хочется, как можно дольше оставаться вне своей квартиры: растворяться среди огней прекрасного города, слушать чужие разговоры, есть мороженое, сидеть на лавочках и любоваться видами – в общем, всё что угодно, но только не оставаться одной в четырёх стенах. Каждый вечер после смены, когда уже не остаётся сил думать о работе или конкурсе, я вспоминаю об Антоне. Он всплывает в моей памяти непрошеным образом, я пытаюсь прогнать его, вытеснить другими мыслями, заставить себя думать о чём-то другом. Пытаюсь найти себе занятие, включаю фильм ужасов, чтобы переключить внимание на страх, слушаю музыку, читаю книги, но ничего не помогает. Каждый раз, оказываясь одна в квартире, я думаю о нём. Я скучаю по своему северному принцу так сильно, что однажды даже не выдержала и решила найти информацию о нём в интернете. И это было ошибкой. Первая же громкая статья в красках рассказала мне, что его арестовали за изнасилование Дайаны Фостер, что у полиции есть неопровержимые доказательства и его дни на свободе сочтены.

Я разрыдалась. Рассыпалась на молекулы в тот же миг. Ночь, когда я окончательно убедилась, что человек, которого я так глубоко и искренне полюбила, – преступник, уничтожила меня. Я не думала, что это случится снова, не знала, что может быть больнее, чем, когда тебя бьют со всей силы по лицу, когда берут против воли и игнорируют твои крики и просьбы прекратить. Я думала, больнее, чем Самсонов, мне уже никто не сделает. Но как же я ошибалась. Меня будто вывернули наизнанку, вскрыли острым скальпелем прямо вдоль грудной клетки, подсоединили к сердцу разряд и методично, долго, извращённо стали его пытать. Каждый день отнимая у него живую энергию, постепенно превращая в камень.