Книга Лёд и Сахар, страница 140 – Анна Эйч

С того момента, как я прочитала статью, прошло несколько дней. Я смогла взять себя в руки, придумала ритуал, как избегать подобных панических атак: взяла все возможные смены на работе, после которых гуляла допоздна, чтобы, придя домой, сразу уснуть.

Я сажусь на свою любимую лавочку, с которой открывается лучший вид на Эйфелеву башню, достаю телефон и набираю Камилле. Это тоже часть моего ежедневного ритуала – подруга очень переживает и взяла с меня слово, что я буду звонить ей каждый день. И хоть нам объективно нечего обсуждать каждый день, я всё равно люблю наши разговоры – они напоминают мне, что я не одинока.

— Сандра! Ну наконец-то, я думала, что ты позвонишь мне ещё утром! – с визгом приветствует Ками на том конце провода.

— Ты чего такая взбудораженная, что случилось? – с приятным любопытством спрашиваю я, так как по голосу слышу, что подруга довольна.

— Ты не в курсе?

— Ками, со вчерашнего дня ничего кардинально не поменялось, так что рассказывай, что у тебя там стряслось?

— Это больше тебя касается, – уже спокойно объясняет она. – Только ты сильно не волнуйся, ладно?

Вот зачем она это сказала? В голове сразу всплывает лицо Антона – она хочет что-то сказать мне о нём? В груди начинает колоть, а в животе зарождается неприятное чувство, которое впоследствии может сопровождаться рвотой.

— Санни, это хорошие новости, – поясняет Ками, подготавливая меня.

— Если это связано с Соколовым, я не хочу знать! – решаю сразу идти в атаку, мне ни к чему понимание, что его посадили и он больше никого не тронет, потому что в моём воспалённом мозге я всё равно не могу представить его человеком, способным на насилие. В моей картине мира я люблю одного человека, а сажают в тюрьму другого – просто из-за этого другого я не могу быть с тем, кого люблю.

Да, друзья мои, я схожу с ума. Но это единственная формулировка, которую хоть как-то может воспринять мой разум. Всё остальное вызывает невыносимую мигрень и тошноту.

— Это ты захочешь узнать, – не унимается Камилла. – Сандра, мы были неправы…

Первый удар в груди.

— Насчёт чего? – сдавленно спрашиваю, боясь сделать поспешных выводов и снова разочароваться.

— Антон невиновен…

Второй удар.

— Дайана Фостер оклеветала его, чтобы оправдать свою измену парню. У полиции неопровержимые доказательства, да и сама Дайана во всём созналась, когда ей пригрозили встречным иском.

Третий, четвёртый, пятый – сердце бешено колотится, активно качая кровь, оно снова живёт, сбрасывает каменную броню и может дышать.

— Ты уверена? – лёгкие ещё не расправились, им нужны слова подтверждения, что они могут функционировать.

— Сандра, я бы никогда не стала обнадёживать тебя, заранее не убедившись на все сто процентов. Я думаю, вам стоит поговорить – он ведь тоже мучается.

— Ты его видела?

— Нет, но СМИ просто сошли с ума, целыми днями крутят эту историю. Я попросила Сену узнать всё наверняка, её сестра, оказывается, агент твоего Соколова, и та подтвердила, что самолично участвовала в оправдательном процессе. Никто не верил в его вину, Саш.

Слёзы прыскают из глаз – сдерживаться больше нет сил, слёзы радости, облегчения и всепоглощающей любви рвутся наружу в сопровождении громких всхлипов.

— Сань? О нет, детка, я не хотела!

— Ками, спасибо, – сквозь спазмы выдавливаю я. – Прости, давай я тебе перезвоню, я сейчас… – всхлип – не в состоянии разговаривать.