Книга Лёд и Сахар, страница 64 – Анна Эйч

— Леон поздравил меня с успешным запуском моей коллекции в ресторане, – неуверенный голос Сандры пытается оправдать ублюдка и спасти ситуацию, но слишком поздно.

Нет ничего красноречивее 51 красной розы, возвышающейся плотным букетом из вазы молодой женщины.

Розы увядают, но вкус настоящего искусства остаётся навсегда.

Восхищён и поражён в самое сердце.

Лео.

Сука! Читаю карточку и хочу разбить эту вазу прямо о его голову. Он, бл*ть, даже не пытался завуалировать свой интерес к ней, озабоченный француз! Павлин недоделанный.

— Милая открытка, – произношу я, удерживая розовый картон между двух пальцев. – Ты определённо ему нравишься, – с нажимом добавляю, будто меня это совсем не волнует.

— Думаю, это просто вежливость, – невзначай бросает Сандра, поворачивая торт. – Он же француз, а они, сам знаешь, такие романтики… что бы ни происходило.

Конечно, как же. Я помню, как он на неё смотрел, когда я привёз её вместе с десертами – уже тогда раскусил этого упыря и его неделовые намерения по отношению к Сандре. Поэтому вёл себя как придурок, не хотел уходить и оставлять её наедине с ним. Я так сильно её приревновал, что даже поcле её возвращения не смог нормально поздравить с получением работы.

Вёл себя как мудак. И сейчас не лучше.

— А что такое «HB»? – Марк как ни в чём не бывало продолжает внимательно осматривать творение Сандры, не понимая, что на самом деле происходит на кухне.

— Это означает «Happy Birthday», – поясняет Сандра, поправляя две крупные буквы, воткнутые в центр торта.

— У кого день рождения? – продолжает сын.

Сандра поджимает губы и несмело поглядывает на меня; обдумывает ответ, жмётся и боится произнести вслух.

Я подхожу ближе и читаю имя, красиво выведенное на торте тонкой кремовой линией.

— Леон, – произношу, и последний канат, сдерживающий моего внутреннего зверя, рвётся. – Это торт для него! – Не спрашиваю, но смотрю на Сандру, будто жду от неё какого-то ответа.

— Он попросил сделать для праздника, – как загнанная в угол мышь произносит Сандра, пока её зрачки нервно бегают, всматриваясь то в один, то в другой мой глаз.

— Прекрасная работа! – выплёвываю ей в лицо. – Что ж… – пячусь назад и по пути небрежно втыкаю карточку обратно в букет. – Поздравляю с запуском твоей коллекции и… – указываю на торт мимолётным взмахом руки, – новым заказом! Это круто! «Два» дня работаешь, а уже в любимчиках у самого владельца ходишь!

Желчь из меня так и прёт. Я знаю, что неправ, понимаю, что задеваю её, выставляю всё так, будто не верю в её талант и считаю, что всё это она получила только потому, что этот французский пижон хочет залезть к ней под юбку. Сандра заслуживает всего самого лучшего – и цветов, и работу в лучшем ресторане, и заказ торта для самого владельца. Но это никак не уменьшает моей ревности, что бурлит внутри меня в адском котле и только и ждёт, кого бы сварить заживо.

Сандра не находит, что ответить. В её глазах видна обида, но гордость не позволяет высказать её вслух – вместо этого она лишь натянуто-саркастично улыбается и, едва дёрнув головой в сторону, возвращается к своей работе.

Нокаут. Это хуже, мать вашу, всего! Ну запусти в меня чем-то, наори, скажи, что я, бл*ть, не имею права так с тобой обращаться. Залепи мне пощёчину, назови полным придурком, коснись меня хоть на мгновение, чтобы меня наконец-то отпустило и перестало так знобить от ломки по тебе.