Книга Лёд и Сахар, страница 67 – Анна Эйч

— Он так на тебя смотрел, – произносит Антон сквозь грубые поцелуи моей шеи, – я хотел вырвать ему хребет, когда впервые увидел, как он на тебя слюни пускает!

— Нам нужно остановиться, – молю я, не в силах сама его оттолкнуть.

— Почему ты не позволяешь? – он ещё раз ударяется о бедную дверь, будто пытается проломить её нами. – Я больше не могу, Сандра! – распахивает рубашку и впивается между грудей. – Разве не видишь, как меня ломает рядом с тобой? Чего ты хочешь? – целует в ключицу. – Скажи мне, чего ты хочешь, я всё тебе дам, – стягивает с плеча рубашку. – Я найду твоего урода-бывшего и закопаю его, клянусь, – целует мои шрамы, а я начинаю рыдать.

— Нет, Антон, пожалуйста…

— Чёрт… – тихо шепчет он, пряча лицо в изгиб моей шеи.

Антон ставит меня на землю, но не выпускает из объятий, по-прежнему вжимает лицо в мою кожу, выравнивая дыхание.

— Чёрт, Сандра, прости, – целует в шею. – Прости, я такой придурок, – целует в щёку, в ухо, прижимает всё сильнее, не давая упасть. – Прости, прости, – каждое его слово сопровождается нежным поцелуем, его руки ищут на моём теле безопасное место, поглаживают и снова прижимают к себе, потому что я уже не чувствую земли, ноги подкашиваются, слёзы рвутся наружу.

У меня нет объяснения, почему я плачу, а у него нет причин извиняться, но мы всё понимаем без слов, просто безоговорочно принимаем эмоции друг друга, отдаём то, что можем дать, а не то, что хотим.

Вместе, всё так же переплетёнными телами, мы сползаем на пол. Я опустошённая и эмоционально измотанная расслабляюсь в его объятиях, позволяю видеть себя слабой и безжизненной. Антон облокачивается на стену и притягивает меня к себе спиной, располагая между ног. Он аккуратно высвобождает мои руки из рубашки и начинает нежно целовать мою спину и плечи.

— Расскажи мне… – едва уловимо просит он, пока я с мокрыми от слёз глазами нахожу удобное положение, устраивая голову на его груди.

— Антон, зачем тебе эта сломанная кукла?

— Быть сломанной не значит перестать быть прекрасной.

Изо моей груди вырывается огромный комок воздуха, наполненный болью и облегчением одновременно.

— Когда мамы не стало, моя жизнь превратилась в ад… – начинаю я.

Глава 23. Любовь всей жизни

Сандра, 13 лет назад.

Пол в кладовке пах пылью и прогорклым подсолнечным маслом – банка разбилась тут ещё в прошлом году, и жёлтое пятно въелось в доски намертво. Я вдыхаю эту вонь и прижимаюсь спиной к стеллажу с консервами. Только бы дверь выдержала, только бы старые петли не сорвались от очередного удара разъярённого монстра.

— Выходи, тварь! – отец захлёбывается злобой. – Научу тебя манерам!

Между его воплями я различаю треск дерева, от чего сердце подскакивает к горлу. Мои пальцы вцепились в край полки, заноза вонзилась под ноготь, но я даже не дёрнулась. Боль где-то далеко, в другой реальности. Здесь только этот запах, треск петель и мысль, удивительно спокойная: значит, так всё и закончится. В кладовке. Среди банок с огурцами он меня убьёт. Рано или поздно это бы всё равно случилось.

Ещё один сильный удар, безумный звериный крик – и тишина. Резкая, словно кто-то выдернул штекер из динамика. Я замерла, перестала дышать. А вдруг он нашёл способ открыть дверь и сейчас…

— А-а-й! – я подскакиваю с визгом в диком ужасе, когда дверь распахивается.