Книга Лёд и Сахар, страница 70 – Анна Эйч

— Вот ублюдок, – тихо выдавливает Антон, когда я заканчиваю свой рассказ. Всё его тело каменеет от ярости, вены вздуваются, а кулаки сжимаются до белых костяшек.

— Твои шрамы, – хрипло произносит он, делая глубокий вдох, чтобы договорить, – это он?

Киваю и с саркастической усмешкой добавляю:

— Прощальный подарок от любви всей моей жизни…

Глава 24. Мертвецу деньги не нужны

Сандра, 5 лет назад.

— Ну вот, милая, ты снова там, от чего бежала! – говорю я своему отражению в панорамном окне, откуда открывается роскошный вид на озеро Мичиган и сверкающий огнями Gold Coast – один из самых престижных районов Чикаго.

Я не узнаю девушку, которой стала. Это не девушка, это жертва. Жертва абьюза, ребёнок пьяницы, шлюха для кумира миллионов, никто. Я дно. И если прямо сейчас не соберу всю волю в кулак и не выйду в эту дверь, то просто не знаю, ради чего существую.

Раньше боялась уйти, потому что у меня не было никакой финансовой независимости: я одна, в чужой стране, без прав и средств. Но мертвецу деньги не нужны. Поэтому или сейчас, или никогда.

Я хватаюсь за ручку чемодана и иду к выходу. Майк на выездных играх, вернётся только завтра, когда я уже буду далеко отсюда. Звук колёсиков глухо отдаётся от металла и стекла в пентхаусе. Здесь всё настолько скучно, строго и серо, что мне уже давно это место не кажется стильным – оно напоминает тюрьму, бетонную башню для заточения. Подхожу к выходу, тянусь к двери, но она тут же распахивается, и я вижу своего персонального монстра. Свою смерть.

— Нет… – горло сдавливает жидкий ужас. – Ты же должен быть…

«На играх», – не успеваю сказать, потому что семьдесят килограммов мышц вваливается в квартиру, а огромная рука хватает меня за горло, перекрывая воздух.

— Пташка, ты что задумала? – цедит он сквозь зубы. – Сбежать, пока меня нет в городе?

— Пусти, – чуть слышно скулю, задыхаясь.

— Ты принадлежишь мне, забыла?

Я лечу прямо на мраморный пол и больно ударяюсь локтем, но это ничто по сравнению с той болью, которую почувствую через секунду, если не убегу от него. Вскакиваю и несусь на кухню, чтобы схватить что-то тяжёлое.

— Повеселимся! Люблю, когда ты такая! – ржёт он, догоняя меня быстрым шагом. – Попалась! – ублюдок перехватывает меня за талию, валит на пол, залезает верхом и фиксирует бёдра, пока я в криках отбиваюсь от него.

— Пожалуйста, не надо! Хватит! Майк, прошу!

— Громче, Пташка, я хочу, чтобы ты кричала так же, когда я буду в тебе!

— Скотина! Мразь! – обзываю его, но, кажется, это только подстёгивает его сделать мне ещё больнее.

Пока он возится с ширинкой, мне удаётся сбросить его с себя и снова встать на ноги. На этот раз единственная моя цель – сумка с паспортом. Только бы убежать, только бы туда, где люди! Только до двери!

— Куда ты собралась? Так ты меня благодаришь за всё, что я для тебя сделал?

Он настигает меня в гостиной. Моя сумка в паре метров – на подвесной тумбе у выхода.

— Отпусти меня, ты не в себе! – заливаясь слезами, умоляю я своего парня, который, точно не понимает, что творит.

— Ты моя! Ты это понимаешь? – он сильнее сдавливает моё горло. – Моя! Моя Пташка!

— Я тебя ненавижу! – собираю слюну и плюю ему прямо в лицо.

— Ты что, бл*ть?! Ох*ела?! – разрывает мои ушные перепонки в тот же момент, как моё тело встречается с хрупким стеклянным столом. Кажется, я слышу, как рвётся платье и в кожу впивается множество мелких осколков. Моя спина и плечи, как живой щит, принимают на себя основную часть стекла, которое ещё глубже вонзается в тело из-за падения.