Книга Лёд и Сахар, страница 80 – Анна Эйч

Уверенной походкой она подошла к столу и села напротив меня, по-деловому сцепила руки в замок и гордо вскинула на меня серые глаза.

— Не мог бы ты рассчитать меня сегодня?

Вопрос на русском неприятно полоснул по внутренностям, от чего я непроизвольно нахмурился.

— Сандра, бегством ты ничего не решишь, давай спокойно всё обсудим?

— Антон Игоревич, вас мои проблемы не касаются, я прошу рассчитать меня сегодня.

— Переходим на «вы»? – я начинаю закипать, эта упрямая девчонка совсем не умеет принимать помощь.

Сандра, почувствовав моё недовольство, сбавляет обороты и продолжает уже без саркастичного официоза и возвращается на английский:

— Антон, пожалуйста, рассчитай меня, агентство пришлёт замену в течение суток.

— Ты серьёзно? Продолжишь делать вид, что ты просто на меня работала и всё?

— Я просто на тебя работала.

— Вот так, да? – не могу сдержаться, чтобы не наорать на неё. – Ладно, тогда по договору ты должна сообщить о своём уходе за месяц, поэтому нет, рассчитать тебя сегодня я не могу.

— Тогда я разрываю договор в одностороннем порядке и…

— Чёрт возьми, Сандра! – я не выдерживаю и громко хлопаю ладонью по столу; она вздрагивает, и я тут же хочу дать себе в лиц за несдержанность. – Тебе некуда идти, а я предлагаю избавить тебя от этой проблемы раз и навсегда, прими помощь и прекрати сопротивляться.

Она выдерживает мой взгляд, в её глазах нет страха или робости, что радует, – она не воспринимает меня как угрозу, но всё равно не хочет принять помощь. Спустя несколько секунд молчания непоколебимой интонацией она произносит:

— Что ж, очевидно, ты меня не слышишь, поэтому я ухожу, с тобой свяжется агентство и уладит все недопонимания, – холодно заканчивает она и встаёт, чтобы выкатить маленький чемоданчик, оставленный за диваном.

Сколько у неё самообладания! Это восхищает и бесит одновременно. Как можно оставаться такой хладнокровной, неужели она не видит, что мне тоже больно?

Может быть, она бежит от того, кто самолично устроил ей худший кошмар наяву?

Внутренний демон услужливо напоминает, кто настоящий ублюдок в этой ситуации.

Девушка идёт к выходу, звук маленьких колёсиков разрывает мои ушные перепонки, и я, не отдавая себе отчёта, срываюсь с места.

— Пожалуйста, не уходи! – я обхватываю её за плечи сзади и утыкаюсь носом в волосы. – Я и так простить себя не могу и не переживу, если с тобой что-то случится. Позволь всё исправить, пожалуйста…

Вижу, как костяшки её хрупкой руки сжимают ручку чемодана, и под моими пальцами напрягаются мышцы. Сандра глубоко вздыхает; не вижу её лица, но могу предположить, что ей так же непросто, как и мне. Она хочет довериться, но не может.

— Антон, дай мне уйти, – тихо просит она, отправляя жгучие искры прямо в моё сердце. – Мне и так очень больно…

Я знаю, малышка. Я знаю и хочу всё исправить! Мне хочется закричать от бессилия, но вместо этого я только сильнее прижимаюсь к ней, целую в затылок и едва слышно произношу:

— Прости меня…

С трудом заставляю себя разжать пальцы и отпустить её. Сандра скрывается за дверью моей квартиры, и в ту же секунду это место перестаёт быть домом.

Глава 29. За новую жизнь

Сандра.

Всю дорогу до Монреаля я проплакала.

А точнее – оплакивала своё изуродованное тело, которое мой бывший снова посмел измазать своими грязными руками. Оплакивала не начавшиеся, возможно здоровые и счастливые отношения, которые он убил. Я никогда после такого не смогу смотреть в глаза Антону, я никогда не буду для него прекрасным ангелом или загадочной девушкой – он увидел меня в самом отвратительном и уродливом свете. Это настолько омерзительно, что мне хочется со всей силой влететь в стену головой, чтобы забыть всё произошедшее в ту ночь. Не помнить глаза Антона, не представлять, что он чувствовал, когда увидел эту кошмарную картину в своём доме. Я оплакиваю свою душу – грязную, избитую, истекающую кровью.