Книга Сердце на льду, страница 103 – Анна Эйч

— Тогда кто? – в голосе Сены слышится напор и раздражение, как струны, натянутые до предела. Мне нужно вмешаться, иначе она наломает дров.

— У меня нет данной информации, но обвинять талантливую фигуристку, надежду нашего фигурного катания, мы вам не позволим! – Джейкоб не настроен защищать Сену, он согласен с решением комиссии и очевидно не хочет ни в чём разбираться.

Кажется, Зефирка была права, я и правда был слишком наивен по отношению к системе. Мои иллюзии плавятся, как лёд под лучами весеннего солнца.

— Обвинять? – Сена вспыхивает, – Ваша «надежда» занималась жестоким буллингом всё время, пока я занималась в центре, а ваш звёздный тренер её покрывает!

— Хватит! – рявкает Самвиль и громко хлопает по столу. – Я не намерен больше слушать ваши беспочвенные обвинения!

Да начнётся шоу, господа, потому что я читаю в глазах Сены воинственность, а это значит, она стоит сейчас с факелом и канистрой бензина у канадского моста к Олимпийской медали. Её ярость – прекрасная и пугающая одновременно, как стихия, которую невозможно укротить.

— А я не намерена терпеть такое отношение к себе! – подскакивает Зефирка и вытаскивает из кармана свой канадский паспорт. – Я приехала сюда показывать результаты и завоёвывать медали, но раз вашей стране этого не нужно, то вот… – паспорт летит на центр стола, словно сброшенная перчатка в древнем вызове на дуэль. – Подавитесь! Мне не нужно ничего от вашей гребаной страны! Я вернусь туда, где действительно учат фигурному катанию, а не занимаются устранением соперников. Встретимся на Олимпиаде, где Россия в очередной раз надерёт задницу Канаде!

С этим красноречивым монологом Сена разворачивается и вылетает из кабинета, оставляя гореть свой шанс на мечту эпичным пламенем, словно феникс, который предпочёл сгореть в огне собственной гордости, чем прогнуться под чужие правила.

— Что я вам говорила? Она неуравновешенная и взбалмошная девчонка, её давно нужно было вышвырнуть из центра! – в голосе Риты звенит металлическое торжество.

Слова Пэлтроу отрезвляют меня, как ледяной душ. Если я раньше сомневался в её предвзятом отношении к Сене, то теперь уверен в нём.

— Кто порезал костюм? – бросаю вопрос ей прямо в лицо.

— Откуда я знаю? – она наигранно усмехается, прикрываясь ухмылкой, как щитом, и добавлет, – Может, сама и порезала, от этих русских всегда одни проблемы.

— Причём здесь её национальность? – давлю на Пэлтроу, удерживая на ней испытывающий взгляд, прожигающий, как лазерный луч.

— Доктор Максвелл, неужели вы думаете, что Мередит или мисс Пэлтроу могли такое совершить? Это просто абсурд! – вмешивается Самвиль, его слова падают в пространство тяжёлыми камнями лицемерия.

— А то, что фигуристка режет свой костюм перед выступлением – это вполне правдоподобно звучит? – вторю я Джейкобу, сдерживая жгучее желание врезать ему по роже.

— Она явно хотела хайпа и внимания, – отмахивается Рита, словно отгоняя надоедливую муху.

— Почему ты поставила её на пресс-конференцию? – выстреливаю своим следующим вопросом, каждое моё слово заряжено подозрением.

— Решила дать ей минуту славы для правильного настроения, и вот чем она мне отплатила. Обвинила в преступлении! – защищается Рита, но её слова не убеждают меня, скользя по поверхности моего недоверия.