Книга Сердце на льду, страница 58 – Анна Эйч

— Чего тебе? – бросает она резко, не глядя в мою сторону.

— Ты была потрясающей, – говорю я искренне. Мне кажется, ей сейчас важно это услышать.

— Ну конечно!

— Это правда. Понимаю, тренеру виднее, но если смотреть…

— Если смотреть с очки зрения спортивного врача, то я великолепна! Спасибо! – саркастично заканчивает она вместо меня и вскакивает на ноги. Быстрым шагом направляясь к раздевалкам, девушка продолжает искрить негодованием: – Только это ничего не меняет! Я поеду на Гран-при с какой-то детской программой и займу там почётное последнее место! Но ничего страшного! Но ничего страшного, главное, чтобы Мередит никто не обошел! А если я там еще и головой в лед влечу, вообще будет прекрасно! Все только будут рады!

— Я не буду рад твоей разбитой голове – я пытаюсь поспеть за ней.

— Зашьёте, доктор Максвелл!

— Шьют хирурги… – тихо поправляю я ей вслед.

Сеня нервно запихивает вещи в спортивную сумку, накидывает куртку и кроссовки прямо поверх тренировочной формы и пулей вылетает из раздевалки. Я тут же бросаюсь следом.

— Сена, остановись! Ты сейчас не в себе, тебе нужно успокоиться! – пытаюсь схватить её за руку, но девушка резко вырывается и отталкивает меня ладонями в грудь.

— Да пошёл ты! Пошли вы все! – её накрывает волна истерики. – Rasisty vy grebanye! Ne daj Bog russkaya vashu medal'ku zaberyot! Какое преступление! Как несправедливо! Горите в аду! Ненавижу вас всех, ненавижу!

Зефирка срывается на крик, метаясь между русским и английским языками, и её обвинения эхом разносятся по пустому коридору. Я улавливаю лишь отдельные слова и пытаюсь сложить из них хоть какой-то смысл.

— Тише, прошу тебя. Никто не должен видеть твой срыв…

Если честно, то именно я, как человек, отвечающий за физическое и психологическое состояние спортсменок, обязан немедленно сообщить руководству о случившемся. Взять у неё анализы на запрещённые препараты, отправить к психотерапевту и назначить ряд обязательных тестов. Но с Сеней всё иначе – ради неё я нарушаю правила одно за другим. И сейчас снова делаю это: вместо того чтобы немедленно отвести её к специалистам и навсегда разрушить мечту о золотой олимпийской медали, я прикрываю её.

— Отвали от меня! – она пытается прорваться к выходу, но я решительно пресекаю побег, обхватываю её хрупкое тело и крепко прижав руки к груди, силой затаскиваю в свой кабинет.

— Пусти! – девушка отчаянно сопротивляется и пытается вырваться.

Я резко разворачиваю её лицом к себе и усаживаю на диван.

— Если ты немедленно не возьмёшь себя в руки, я вколю тебе снотворное! – рявкаю я, удерживая ладонями её мокрое от слёз лицо.

Это производит нужный эффект, она замолкает и смотрит на меня взглядом измученного ребёнка. Сена вымотана до предела; несколько минут назад она выложилась по максимуму на льду и не получила ничего, кроме жестокой критики тренера. Я мало что понимаю в фигурном катании, но сам когда-то был профессиональным спортсменом и прекрасно знаю, как иногда необходимо простое человеческое одобрение.

Её собранные волосы растрепались после борьбы со мной, под покрасневшими от слёз глазами проступают тёмные круги усталости, а губы потрескались от постоянного холода. Но даже сейчас, несмотря на всю эту внешнюю небрежность и беспорядок, она кажется мне безумно красивой.