Книга Диагноз: разведенка, страница 8 – Марта Роми

Единственное, что меня волновало, так это то, чтобы она попала ко мне в отделение. Нетрудно было вложить эти мысли в головы нужным людям так, чтобы они вообще подумали, что это их решения.

Оказалось, её зовут Ангелина. Ангел. Вот кто она. У меня было такое чувство, что я знал её имя всегда.

Я ожидал от неё чего угодно, готовился к чему угодно, но всё равно оказался не готов. Она предложила то, чего я хотел без малого пятнадцать лет. И… оказалось, что я не могу рядом с ней сдерживаться. Оказалось, что всё даже хуже, чем я думал.

— Стой, — на грязной (потому что за такие деньги никто не хочет намывать тут) лестнице она дёргает меня за руку, вырывая из мыслей.

— Что? — оборачиваюсь к ней, и, как и тогда, тону в серых глазах.

— Поцелуй ещё раз, — она прячет за ухо прядь волос, поднимается на ступеньку выше.

— Пойдём, Ангел мой, — улыбаюсь я, пытаясь отшутиться.

Потому что она просто не понимает, если я снова прикоснусь к ней, боюсь, просто не смогу остановиться. И так крышу сносит, что я едва успеваю взять себя в руки. Поэтому никаких поцелуев, пока мы не останемся одни в том месте, где нас не потревожат.

— Пожалуйста, — она стоит на ступеньку выше меня, придвигается ближе, сводя меня с ума, тянется ко мне и целует в уголок губ.

Да чтоб тебя…

Врезаюсь поцелуем в её рот, как ненормальный кусаю её губы, пока не слышу её стон. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Нет, быстрого перепихона тут мне будет банально мало. Я хочу её на дольше, я хочу её навсегда.

* * *

Ангелина

Он неистовый в каждом движении, в каждом поцелуе, в том, как он шарит горячими ладонями по моему телу, как жёстко гладит мою спину. Он целует меня глубоко, кусая губы, переплетая наши языки, пьёт мои стоны и дышит всё чаще от каждого из них.

Я попросила его поцеловать ещё раз, потому что вдруг испугалась. Вдруг показалось? Я никогда не чувствовала себя настолько желанной с мужем. Поэтому вдруг мне почудился этот бешеный огонь, который бушует в нём, который просыпается от его прикосновений во мне.

Но мне не показалось. Он сумасшедший. И я с ним такой становлюсь. Я чувствую вкус крови на искусанных губах, они горят и жаждут продолжения. Как и моё тело, отзывающееся на прикосновения молодого доктора.

Он бесстыдно забирается сзади под резинку моих пижамных штанов, сжимает попку, и я отчётливо понимаю, что если сейчас мы не остановимся, мы не остановимся вообще.

— Так, погоди, — сбито шепчу я, пока он целует мою шею. — Стёп, подожди.

— Не могу, — говорит он, кажется, с отчаянием.

— Всё, всё, — обхватив его лицо ладонями, я заставляю его посмотреть на меня.

Его глаза затуманенные, с широкими зрачками, почти скрывающими радужку.

— Надо идти работать, — у меня самой сердце выпрыгивает. — Тебе.

— Как же я так пойду? — он разводит руками, взглядом указывая вниз.

— Да, так идти нельзя, — говорю я, глядя на натянувший форму член.

Тянусь туда рукой, прежде чем думаю.

— Ты не помогаешь, — говорит он со стоном.

— Да, прости, — последний раз поглаживаю твёрдый бугорок и убираю руку. — Хочешь, расскажу что-нибудь.

— Лучше вообще отвернись, — хмыкает он.

— Ладно, — хихикаю я, но болтать не перестаю.

Мы стоим в тишине какое-то время, пока он не говорит:

— Пошли.

Поднимаемся, я раздеваюсь, и Стужев провожает меня до палаты. Между нами неловкое молчание и сексуальное напряжение, которое можно резать ножом. И когда мы уже почти доходим до палаты, позади раздаётся: