Книга Беглая жена генерала драконов, страница 33 – Майарана Мистеру

Поездка на огромном жеребце генерала — то еще удовольствие.

Особенно когда сидишь впереди, зажатая в кольце чужих рук, словно добыча в когтях хищника. Особенно когда спиной чувствуешь жар тела своего личного кошмара, который полгода назад вонзил тебе кинжал в грудь и оставил умирать на каменном алтаре.

Ледяной ночной ветер хлестал по щекам, заставляя глаза слезиться. Слёзы мгновенно застывали на ресницах. Мимо проносились тёмные силуэты домов. Спящий Грейхолд, не подозревающий о драме, разыгравшейся в руинах старого театра. Редкие фонари сливались в одну смазанную световую полосу, мелькая, как вспышки в приступе мигрени.

Я старалась не дышать.

Но это было невозможно. Запах Валиана забивал ноздри, проникал в лёгкие, оседал на языке. Жар его тела, противоестественный для человека, проникал сквозь слои одежды, согревая мою спину. Он был как печка. Как само драконье пламя, заточённое в человеческой оболочке.

Меня тошнило от этой близости. От его рук на поводьях, которые касались моих боков при каждом повороте. От его дыхания на макушке. От самого факта, что я прижата к нему, как… как жена к мужу.

Но тело, оцепеневшее от ледяного ветра, предало разум. Оно само тянулось к живой печке, жадно впитывая тепло, наплевав на то, кому это тепло принадлежит. Инстинкт выживания оказался сильнее гордости и страха.

Мы сменили три портала, пока добрались до нужной дороги. К слову, моя магия с ними резонирует и меня не на шутку тошнит, поэтому я предпочитала оставаться в Грейхолде, когда Марта гуляла по ярмаркам в других городах.

Впереди, на скале, нависающей над городом чёрным зубом, показалась крепость.

Крепость де Крестов.

Чёрная громада башен, пронзающих ночное небо, словно копья, направленные в звёзды. Зубчатые стены, похожие на челюсти гигантского дракона, готовые сомкнуться на любом, кто осмелится приблизиться. Узкие бойницы, в которых не горел свет, а только изредка мелькали тени патрульных. Массивные контрфорсы, вросшие в скалу, будто замок и гора были единым целым.

Шрам на груди заныл фантомной болью — тупой, ноющей, пульсирующей в такт сердцебиению. В горле встал ком, перекрывая дыхание. Пальцы судорогой вцепились в жёсткую гриву коня, побелев на костяшках.

«Я не хочу туда».

Память Элары или то, что от неё осталось, билась в черепе, как птица в клетке. Она помнила эти стены. Помнила, как её везли сюда в свадебной карете. Помнила надежду, которая ещё теплилась в её груди. А я помню, как эта надежда умерла вместе с ней в родовом склепе.

— Тр-р-р.

Валиан натянул поводья, и конь перешёл на шаг перед подъёмным мостом. Копыта гулко застучали по дереву.

Я подняла голову и увидела, как воздух над воротами рябит, словно над раскалённым летним асфальтом. Будто мираж в пустыне.

Магический купол. Та самая защита, о которой говорил Эдриан. Барьер из древней драконьей магии, непроницаемый для любого, кто не принадлежит к роду де Крестов.

Мы проехали сквозь барьер.

Кожу закололо, словно тысячей мелких иголок, будто разрядом статического электричества. В ушах тонко зазвенело, как от перепада давления. Волоски на руках встали дыбом. Шрам на груди вспыхнул болью и тут же затих.

«Запоминай ощущения, Энн», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на вкрадчивый голос вампира. — «Тебе придётся это сломать».