Книга Добыча черного капитана, страница 21 – Вивьен Ламур

— Тогда ты должна доказать это.

Он отходит к костру, оставляя меня одну с картой.

Если меня продадут, всё, чему я училась, всё, кем я была, станет просто историей. Я стану вещью. И никто не узнает, что когда-то я была Катериной Соболь.

Корвин сидит на камне у входа в пещеру. Не смотрит в мою сторону. Пальцы его движутся привычно: разбирает, протирает, собирает. Каждое движение отработанное, как танец. Оружие в его руках старое, грубое, но сделано с мастерством. Видно даже на расстоянии.

Хочется подойти, увидеть ближе, прикоснуться к истории. Сказать, что это хорошая работа. Что я видела такие. Или почти такие. Но слова застревают. Я молчу. Не двигаюсь.

Он поднимает голову. Его взгляд скользит по моему лицу, потом опускается к карте, к моим рукам. Ничего не говорит. Просто смотрит: так, как смотрят, когда замечают что-то важное и запоминают.

Отворачивается. Возвращается к оружию.

А я к карте, но взгляд уже не на ней. Ветер шуршит в листве, где-то стучат топоры. Но среди этих звуков отчетливо слышен шёпот. Слов толком не разобрать, но взгляды чувствуются кожей.

Двое у костра смотрят в мою сторону. Не отводят глаз, когда я поворачиваюсь. Он смотрят так, будто я уже предала их. Другие присели на шкурах, отдыхают после работы. Шкиль среди них, что-то говорит, они кивают. По лицам читаю без слов:«Почему она не в трюме?» ,«Капитан привёл её на остров».

Они смотрят на меня, как на вещь. Как на игрушку, которую капитан забрал у них. Как на добычу, которую ещё не поделили.

Вопрос не «Кто я?». Вопрос: «Чья?».

Эзра сидит у костра. Переводит взгляд с команды на меня, но молчит. Не на моей стороне. Но и не против. Наблюдает.

Один из пиратов поднимается и идёт к Корвину.

— Капитан, — голос громкий, на всю пещеру. — Мы хотим знать. Если она не пленница, то почему мы не можем… ну, развлечься с ней? До порта ещё несколько дней. Команда хочет понять, чего ждать.

Слова врезаются в тишину, и внутри всё обрывается. Дыхание застревает где-то в горле, как будто кто-то сжал его рукой, не давая вдохнуть. Холодный пот выступает на спине, на лбу, под рубашкой: липкий, противный, и я чувствую, как даже прохлада пещеры не спасает от этого жара, который поднимается изнутри. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, и я смотрю на Корвина.

Тишина. Все смотрят на капитана.

Он поднимает голову. Кладет пистолет на колено. Взгляд становится тяжелым. Медленно обводит команду глазами, потом останавливается на мне. На мгновение. И снова переводит взгляд на говорившего.

— Она остаётся под моей защитой. Пока я не решу иначе. Если кто-то тронет её, ответит передо мной. Это не обсуждается.

Тишина становится плотной. Все смотрят на него, потом переводят взгляд на меня. Шкиль отворачивается первым. Другие расходятся. Вопрос закрыт. Но напряжение остаётся: оно осязаемо, как спертый воздух перед грозой.

Защита. Но что она значит? Он защищает меня не потому что я ему нужна. Потому что я его собственность. Перешла из рук Шкиля в руки капитана. Ничего не изменилось. Я всё ещё не свободна.

Сижу у камня, а внутри пустота. Не тишина – пустота. Как будто кто-то вынул из меня всё, что было, и оставил только оболочку.

Нужно выйти. Подышать. И природа напоминает о себе настойчиво, без стеснения. Но это не значит, что я могу просто встать и уйти. Нет. Здесь всё через разрешение. Каждый шаг через кого-то.