Книга Цвет любви - рыжий!, страница 42 – Наранга

— Ты не пойдешь, — отрезала Любава, и в ее тон не оставлял места для возражений. — Будешь в деревне. И точка. Места тебе незнакомы, опасности — тоже. Придется за тобой следить, тебя охранять. Разве это помощь? Или ты волшебством владеешь? Или драться умеешь? Видишь скрытые вещи, не попадаешься на наваждения? Владеешь собой? Хотя бы тихо по лесу ходить умеешь? Ты всему только учишься, внученька, рано тебе. Станешь еще великой колдуньей, чует мое сердце, станешь. Но только если доживешь. Сиди тут и жди.

Эти слова обожгли Алису как раскаленное железо. Обида, отчаяние и возмущение поднялись в ней горячей волной.

— Но это же я видела сон! Это мой оберег! Я не могу просто сидеть и ждать! Он мне… он… — она запнулась, не в силах выговорить то смутное чувство, что связывало ее с пропавшим мастером.

Однако ее протесты разбились о каменную стену непреклонности старожилов деревни. Ее бабушка была неумолима. Трофим смотрел сочувственно и молчал. Аграфена качала головой. Алиса уже почти перешла на крик, но тут Любава, желая прекратить спор, сурово предупредила:

— Будешь буянить — обездвижим силой. Сейчас не до твоего юного сумасбродства.

Алиса замолчала, опустив голову. Ну конечно, что им стоит набормотать свои «крибле-крабле», и «бумс» — окажется бедная студентка на травке парализованная. А то еще и память отберут…

Алиса решила принять самый покорный и несчастный вид из всех возможных. Типа эта лиса совсем не хочет в курятник, что вы, даже не помышляет! Но внутри нее все кипело. Она притворилась, что сдалась, а сама уже строила в голове наивные, отчаянные, чисто девичьи планы. Проследить за Любавой тайком! Подождать, пока та уйдет, и пойти по следу! Может, попросить помощи у того же цветочного эльфа? Или у Котофея? Глупо, отчаянно, но сидеть сложа руки она не могла.

К тете Асе! Вот кто точно не подчинится бабушкиной диктатуре, так это Василиса! Но это — в крайнем случае. Может, еще удастся уломать бабушку. Бывает же, упрется человек, а отойдет — и передумает.

На ночь Трофим предложил всем принять по ложке «благого» меда — особого сбора с успокаивающих трав, дарящего глубокий, безмятежный сон и ясность ума наутро. Алиса, нехотя проглотив светло-янтарную, ароматную сладость, почти мгновенно погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Утро было ясным и прохладным. Сон восстановил ее силы, но не притупил решимости.

Они снова собрались у Трофима. Пасечник вручил Любаве несколько небольших, плотно закупоренных горшочков из темной глины, каждый с особым знаком на крышке.

— Этот указующий, — он ткнул пальцем в один из них. — А эти — для лечения ран и восстановления сил. Эти — для охраны разума и тела. Эти — чтобы стать быстрее и сильнее, проворнее и сообразительнее. Но только сразу после них поешьте вон из тех, с восстановлением, а не то быть беде! Они ведь силу-то собирают на короткое время из других времен, и в других ее не остается.

Любава с пониманием кивнула. Алиса с интересом слушала.

— А эти… — он потыкал пальцем в самые маленькие, «боевые», — на крайний случай. Не тратьте понапрасну. Там нектар воплотитель-разрушителя, очень редкая такая лиана… Да на что вам то знать… Вам вот что знать надо. Сей мед не ешьте, он не как другие. Вы его разлейте, где надо влиять, и всподымите его, наярьте да натравите.