Книга Цвет любви - рыжий!, страница 44 – Наранга

На одних гобеленах были вытканы знакомые пейзажи — река, лес, деревня — но в странных, искаженных ракурсах. На других — существа, которых она видела или о которых слышала: злотницы, шушунчики, и даже саркас, извивающийся в черной грязи. Были и совершенно незнакомые образы — города из света и тени, летающие острова, лики невероятных существ, вроде бы человеческие, но несущие в себе отпечаток безмерной силы и печали — возможно, это давно умершие боги?

В стороне, в открытом массивном сундуке, лежали клубки ниток всех цветов радуги, и некоторые из них светились изнутри собственным, призрачным светом. А вон и еще один сундук… И еще один… Да можно заблудиться среди этих сундуков!

Алиса попыталась применить свой первый прием истинного зрения, «сдвинуть невидимое покрывало», но тут же у нее в глазах зарябило и все поплыло, начало выкручиваться, стаскивая разум — в безумие. Она немедленно оставила эти попытки и увидела Василису. Тетя Ася стояла у одного из станков, ее тонкие пальцы перебирали темную, почти черную нить.

— Ну вот, — произнесла она, не поворачиваясь. — Все-таки пришла.

— Я… я не за помощью, — поспешно начала Алиса, вспомнив предупреждения бабушки. — Просто… вы звали.

— Я всегда зову, когда зовется, — ответила Василиса и, наконец, повернулась к ней. Ее лицо было спокойным. — Ты идешь за ним.

Это было не вопрос, а утверждение. Алиса кивнула.

— И боишься. И правильно боишься. Ноша не по плечу.

Снова кивок. Алиса вся обратилась во внимание, но при этом была готова в любой момент сорваться и бежать куда глаза глядят.

Василиса подошла к стене, сняла небольшой, размером с ладонь, кусок ткани. Этот лоскут нес на себе сложный узор, сотканный переплетением серых, зеленых и коричневых нитей, с редким вкраплением красного, желтого и, в паре мест — голубого. Смысл рисунка не угадывался. И это не орнамент, нет повторяющихся фрагментов. Это выглядело как бессмысленное наслоение… Да это же карта леса! Вдруг узрела Алиса. Или не совсем леса… Но карта, точно, карта! Или не совсем карта…

— Держи, — ткачиха протянула ей лоскут. — Не оберег, не волшебство, а так... Баловство тетушки. Поглядывай на него и помни: лес любит слушать, а не кричать. Стоять, а не бежать. Иногда, чтобы найти дорогу, нужно сначала потерять ее. И не забывай — то, что кажется ловушкой, может быть дверью, а не только наоборот. То, что кажется концом — может стать началом.

Алиса взяла карту. Та была шершавой на ощупь, как самая грубая ткань.

— Спасибо, — прошептала она. И, решившись, спросила: — А вы… вы ничего не попросите взамен? Частичку души? Память? Обещание?

Вопреки ожиданиям Алисы, Любава не повела их окольной тропой, вдоль опушки Ближнего леса. Вместо этого она решительно направилась к стене подсолнухов, что высились за околицей подобно тыну.

Этот край деревни чуть возвышалась над полем, так что отсюда было видно далеко. Казалось, до бесконечности впереди разлилось золотое море. Огромные цветы, тяжелые от семян, стояли недвижно. Их темные сердцевины казались множеством слепых глаз, устремленных в небо. Алиса невольно замедлила шаг, ощущая на себе безмолвное внимание. На этот раз что-то изменилось. Она не чувствовала подобного раньше, когда проходила через это поле.

«Они спали… — поняла Алиса. — Все это время спали. Даже когда бабка-манок обманом пыталась меня утопить. А теперь проснулись. Что же их разбудило?»