Онлайн книга «Цвет любви - рыжий!»
|
Когда они, наконец, выбрались к лесу, Алиса обернулась. Поле подсолнухов стояло сомкнутой стеной, непроницаемой и безмолвной. Будто бабушка и внучка только что не прошли его насквозь. И тут ее взгляд упал на опушку. Там, стуча хвостом по земле и преданно смотря на них умными карими глазами, сидел Филимон. Лохматый пес-дворняга, частый гость Любавы. — Так вот кто впереди нас все время крался! — воскликнула Алиса, и сердце ее радостно екнуло при виде знакомой морды. Любава улыбнулась. — Он нас сторожит. Проводил вот. Филенька, где же твоя палочка? Пес, словно поняв ее, фыркнул, шмыгнул в кусты. Через мгновение он вынырнул обратно, гордо неся в зубах основательно обгрызенную палку. Алиса не была уверена, что это та самая, с которой он играл в саду, но вид у нее был самый что ни на есть любимый и заслуженный. Люба потрепала пса за ушами, и он, виляя хвостом, припустил вперед, явно намереваясь сопровождать их и дальше. Но усталые ноги людей просили отдыха. Путешественницы присели на травку чтобы немного перекусить и восстановить силы. Эта идея пришлась Филимону по вкусу и, конечно, ему перепало несколько кусков — никто не в силах отказать просьбе в собачьих глазах. Мед решили пока поберечь. До особых случаев. Надеясь, что их не представится. 31 Начало путешествия по Дальнему лесу совершенно неожиданно оказалось приятной прогулкой. Светлая просторная дубрава, наполненная солнцем — восхитительное творение естественной архитектуры. Внучка и бабушка шли, наслаждаясь этим храмом природы, и занимали себя неспешной беседой. Любава продолжила рассказ о подсолнухах: — Поле это выросло сразу после великой засухи. Мы с ним одногодки. Его породил волшебный дождь, что пришел по просьбе моей матушки, твоей прабабки. Видать потому оно меня и слушает внимательней, чем других. — А меня оно тоже послушается? — Тут же предположила Алиса. — Ведь я твоя внучка, во мне кровь Алены… Люба скользнула по ней удивленным взглядом. «Ой, черт! — сообразила Алиса. — Запалилась… Она ж не говорила, как зовут ее мать!» Но бабушка как ни в чем не бывало ответила: — Может, и послушает. Но ни за что не послушается. Говорю тебе, повторяю, а ты все никак не усвоишь — мы тут не хозяева, а просители. Поуговаривать можем, обмен предложить, умолять, а приказывать — так у нас не заведено. Да и поди-ка ты им прикажи… Любава неодобрительно покачала головой. — Вон залесские доприказывались. Возомнили себя владыками. И что у них вышло? Хранителей обидели, стражей своих древних оскорбили, да потом вместо того, чтобы прощение вымаливать да за дурь свою расплачиваться, взяли да порубили дерева! Любава сделала жест, который Алиса, если бы все еще жила в городе, назвала «рука-лицо». — А поле-то наше золотое, — вернулась бабушка к прежней теме, и в голосе прозвучала искренняя благодарность и гордость, — оно ведь не только красота да урожай. Оно нам и как живой щит. Могучий щит. Деревня-то наша, почитай, островок надежности в мире непостоянства и метания сил. В ней и вблизи ее природные формы устойчивы, звери и растения не агрессивны, злые намерения отталкиваются или угасают… Она вдруг прервалась на полуслове и, схватив Алису за запястье, увлекла ее за собой к толстенному дубовому стволу. Филя выскочил откуда-то, приник к их ногам и тихонько заскулил, поджав хвост. |