Книга Лекарка для дракона, страница 64 – Лана Кроу

Неужели уже поздно? Рядом с ней, на коленях, сидел Яромир. Он держал ее руку в своих и… плакал. Беззвучно, отчаянно. В нем читалось столько боли, столько немой надежды и столько… любви, что у меня самой к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Сдержать их не получилось. По щекам потекли горячие струйки, а кончики пальцев… Пальцы вдруг загорелись. Внутри меня взорвался огромный, раскаленный шар энергии, который рвался наружу, требуя выхода. И в тот же миг я поняла… Поняла, что должна делать. Это была часть меня, сильная и незнакомая, но магия сама вела меня, подсказывала, умоляя действовать. — Она… — только и вырвалось у парня, от него исходил страх. — Жива. Пока жива, — ответил Яромир, и его голос срывался от сдавленных рыданий. — Сердце… почти не бьется. «Боги, просто дайте мне сил! Дайте мне сил ей помочь!» — молилась я про себя, подходя к Анне и опускаясь рядом на колени. Я вытянула руки, и ладони тут же обожгло ледяным прикосновением Черни — она все еще была внутри нее, выжирая целительную магию до конца. — Пожалуйста… спаси ее, — хрипло, почти беззвучно, выдохнул Яромир. В этой просьбе было столько отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Я лишь судорожно кивнула, стараясь не рыдать, а действовать. Магия звала меня. Я закрыла глаза и отпустила поводья, позволив ей взять верх. И тогда в голове зазвучала песня. Нежная, мелодичная, сотканная из самых глубин души. Слова рождались сами, лились тихим, успокаивающим потоком. Я чувствовала, как магия переполняет меня, выливаясь через кончики пальцев. Чувствовала, что все делаю правильно. И наконец… наконец ощутила ту самую нить жизни Анны. Такую тонкую, такую хрупкую, что, казалось, она порвется от малейшего прикосновения. Но она еще светилась тусклым, упрямым светом. Она еще была. Я пела… Я звала Анну, взывала к ней, чтобы она почувствовала эту нить, чтобы потянулась к ней, чтобы пошла на мой голос сквозь тьму и холод. Это было одновременно страшно и прекрасно. С каждым звуком моей песни магия внутри разгоралась ярче, а вместе с ней теплилась и жизнь Анны. Тлеющий уголек превращался в маленькое, но яростное пламя. Хрупкая нить становилась прочнее, превращаясь в крепкий канат. Я пела, отдавая всю себя, каждую крупицу силы, каждую каплю надежды. А потом… слова закончились. Я почувствовала опустошение, легкость и тихую, безоговорочную уверенность: Анна здесь, ее жизни ничего не угрожает. Я открыла глаза… и встретила ее взгляд — слабый, затуманенный, но живой. И внутри меня разлилось такое счастье, такое обжигающее тепло, что я еле смогла выдавить из себя хоть какие-то слова. — Анна… у тебя было… очень сильное отравление Чернью, — проговорила я, и голос дрожал от слез. — Я еле… еле успела.

Кайл

Строительство конюшни для Ворона оказалось делом куда более легким, чем я предполагал. После моего объявления на площади к Некрасу подтянулось еще несколько мужиков, готовых помочь с ремонтом у Яси. Работа закипела: кто-то строгал новые доски, кто-то вколачивал колья для ограды, кто-то таскал сено. С такой командой управились бы за день.

Но главная сложность была не в плотницком деле. Обычным загоном здесь, у самой границы, было не обойтись. Любая нечисть, бродящая в лесу, могла учуять теплую кровь и попытаться утянуть коня. Значит, по периметру нужно было расставить обережные символы.