Книга Маврика, страница 24 – Инесса Мизер

Он снова прижался лбом к камню, чувствуя, как холод пробирается под кожу, остужая кровь, выравнивая дыхание.

— Я буду ждать, — прошептал он, хотя она уже ушла, и её шаги растворились в утреннем шуме леса. Но ему хотелось, чтобы эти слова всё равно до неё долетели, просочились сквозь ветер, сквозь ветви деревьев и легли ей на плечо, как его тёплая рука. — Я буду ждать тебя Маврика.

Водоворот мыслей кружился в голове. Нужно было как-то вытаскивать из этой ямы Тарка, пока его не превратили в осеменительный станок. Вейра тоже хороша — отняла у неё любимого мужчину, приготовив его для себя. Ничего себе сестричка! Племя годами взращивало в себе ярость и ненависть к мужчинам, при этом убивая даже младенцев. Да уж, гуманное общество. И пусть сейчас она являлась воплощением Маврики, даже ощущения и чувства постепенно копились в сознании, пытаясь возродить потерянную личность. Но родилась - то она Дарьей, и родилась она в цивилизованном обществе, где детей не топят, как слепых котят. Обостренное чувство справедливости и морали разрывали мозг на части.

Маврика стиснула зубы, от мысли что теперь и она часть этого племени, что память предков текла в её крови тоже.

Она прикусила губу. Внутри боролись две правды: одна — та, что шептала: «Они чужие, они жестоки, ты не из них», а другая — та, что уже знала, как пахнет дым их костров, как предвкушая охоту сжимается сердце, когда племя поднимает копья. И эта вторая правда пугала больше всего.

Тарк… Что Маврика чувствовала к нему? Дарья попыталась сосредоточиться и вспомнить. В памяти всполохами возникали картинки — яркие, будто выхваченные из темноты вспышкой огня.

Маврика на охоте. Тишина леса звенела от напряжения: каждый шорох мог означать зверя, каждый неверный шаг — смерть. Она замерла за кустом, пальцы сжимали тетиву, сердце колотилось где-то в горле. Из-за густых ветвей вдруг появился он. Она отпрянула и схватилась за лук, мышцы напряглись, готовые выпустить стрелу.

Он улыбнулся и медленно поднял пустые руки, показывая, что безоружен.

— Опусти оружие, — тихо сказал он, не сводя с неё глаз. Голос у него был спокойный, будто он стоял не перед амазонкой с натянутой тетивой, а перед старой подругой.

Маврика поняла сразу: она утонула в его бездонных глазах. В них не было ни хитрости, ни угрозы — только искренность и лёгкая, едва уловимая грусть. И те страшные мысли, что годами внушало ей племя — о том, что любой мужчина несёт гибель, что доверять им нельзя, что жалость — это слабость, — рассыпались в пух, как сухие листья под порывом ветра.

«Он не такой!» — эта мысль вспыхнула в её сознании, яркая и обжигающая.

Она медленно опустила лук, чувствуя, как дрожат пальцы. А он всё так же стоял, не делая резких движений, будто боялся спугнуть её, как дикого зверя. И в тот момент, когда их взгляды встретились, время будто замерло. Для Маврики существовали только эти глаза и тишина между ними.

Тогда Маврика впервые позволила себе усомниться в правде племени. И теперь, когда Тарк сидел в яме, а над его судьбой нависла тень жестокого будущего, эти воспоминания жгли изнутри.

«Я не могу позволить им сломать его, — подумала она, и в этом «я» слились воедино и Маврика, и она сама - Дарья— Он одним взглядом растопил лёд, который племя растило во мне годами».