Книга Маврика, страница 27 – Инесса Мизер

Лира слабо улыбнулась.

— А теперь я прошу тебя поверить мне. Мне нужна твоя дружба, и помощь ради всего, что мы пережили вместе. Ты - моя единственная подруга и ты должна меня понять и принять, тот факт, что мое мнение может отличаться от мнения общины. Даже если я ошибусь это будет мой выбор.

-Что случилось Маврика? - Лира приподнялась.

-А случилось то, что Вейра отняла у меня любимого и дорогого человека и посадила его в яму.

Лира замерла, и по её лицу пробежала тень.

— Тарк… — прошептала она, словно проверяя, можно ли вообще произносить это имя вслух.

Маврика кивнула, не в силах сказать ещё хоть слово.

Лира помолчала, будто взвешивала каждое слово, а потом тихо, но твёрдо сказала:

— Вейра делает то, что считает правильным для племени. Но это не значит, что это правильно для тебя....Ходили слухи, что ты ушла в тропики, на ту сторону, с мужчиной, но я не верила. Ты бы мне сказала. Видимо за тобой велась слежка и вас застали в расплох. Тебе удалось уйти, а Тарка посадили в яму. Интересненько, Вейра его не убила и не посадила к работягам. Вопрос...почему?

-Подумай, ты знаешь на него ответ. Лира прости, я не могла рассказать про него. Что бы ты сказала в ответ? Что я предаю кровь? Что забываю клятвы? Я и сама себе не могла этого объяснить. Просто… рядом с ним можно смотреть на закаты и встречать рассветы. Он смеётся, а у меня сердце замирает от его прикосновений. Внешне он как исполин, но внутрене - нежен и ласков. Он целует так, что бабочки в животе пляшут танго. А мурашки на теле - твист. Ты же знаешь, мы не имеем права любить. А она наверно влюбилась, то есть я - влюбилась.

Лира не ответила сразу. Она не стала перебивать, просто села рядом.

-Как будто любовь обязана быть удобной. Как будто её можно уложить в клятвы и правила.

Маврика подняла на неё глаза, влажные, но уже не затуманенные виной.

— Ты считаешь меня предательницей?

— Предательница — это та, кто врёт себе. А ты… ты просто наконец сказала правду. Даже если она кому-то неудобна. В племени давно назревает разлад, — тихо добавила Лира, словно делилась тайной, которую долго носила в себе. — Не все согласны со старыми устоями. Просто не все решаются сказать это вслух. А Вейра… она чувствует это. И потому всеми силами пытается удержать власть. Ей нужно, чтобы мы боялись. Чтобы мы ненавидели. Чтобы не задавали вопросов.

Маврика горько усмехнулась:

— Да, нас воспитывали так, что весь мужской род — это зло. И зло должно быть наказано. Но прошли сотни лет. А мы всё ещё повторяем эти слова, будто они сами по себе делают нас сильнее. Но это ни так!

— И знаешь, что самое страшное? — прошептала Лира. — Я ведь тоже верила. По-настоящему. Думала: да, мужчины опасны. Да, они приносят разрушение и хаус. Пока не увидела, как сияют твои глаза. Ты любишь и любима, это читается по глазам. Наверно и среди них есть люди, способные сочувствовать, сопереживать и любить.

— А если я не одна такая? — вдруг спросила Маврика голос её дрогнул, от надежды, робкой, едва уловимой. — Если в племени есть ещё те, кто не хочет больше верить в эту ненависть?

Лира чуть подняла голову, и рыжие косы скользнули по её плечам, как языки пламени.

— Они есть. Просто молчат. Боятся стать такими же, как ты сейчас.

— Тогда пусть мой выбор будет первым криком. Пусть увидят, что я не стыжусь. Что я не хочу больше прятать то, что чувствую. Пусть примут новые устои для общины. Хватит жить в каменном веке.