Книга Дом Вечности, страница 133 – Мара Вульф

Я киваю, одновременно спрашивая себя, какого черта здесь делаю? В конце концов, я должна собирать с него время, а значит, находиться где-то поблизости. Но я остаюсь на месте, когда он кивком прощается.

— Я скажу Финоле. – По лицу Тристана видно, что он сомневается в моих способностях. И я не удивлюсь, если он передумает. Но вскоре слышу, как он спускается по лестнице, а затем хлопает дверь.

Сэйнт стоит рядом с каким-то парнем и беседует с ним. Две женщины гуляют по саду. На засохшем дереве висят качели, на которые сейчас садится малышка в красной юбке. Ей около пяти лет, и у нее уже нет родителей. И все же она заливисто смеется, пока одна из женщин раскачивает ее. Потому что здесь она чувствует себя в безопасности. Я улыбаюсь, наблюдая, как она взмывает все выше и выше в небо, и с трудом сдерживаю подступающие слезы.

— Какое лекарство ей нужно? – обращаюсь я к Малии. Финола должна поправиться. И если я могу чем-то помочь, то сделаю это.

Сэйнт подходит ко мне и устраивается рядом. От него пахнет углем и землей, а глаза покраснели от усталости.

— Тебе бы помыться. – Малия дергает за грязную прядь его волос, выбившуюся из пучка, но ставит перед ним кружку кофе.

— А тебе пора перестать обслуживать меня. – Он довольно стонет, делая глоток.

— Я тебя не обслуживаю, это называется разделением труда. Если бы могла, тоже пошла бы на рудники. Но женщин туда не берут, – объясняет она, глядя на меня.

— Тогда я помою посуду, – обещает Сэйнт.

— Так что за лекарство? – снова спрашиваю я.

— Антибиотик. Он должен остановить воспаление, но его производят только в Нариссосе, а Акинфос с этим городом больше не ведет торговлю. В раны на руках попало слишком много грязи. Это так похоже на Финолу – она всегда всех хочет спасти. Лучше бы о себе подумала.

Да, верно. Я хорошо помню, как девчонка, ради которой она рисковала собственной жизнью, просто убежала. Задолго до войны между западным и восточным континентами многие лекарства производились только на востоке, и теперь это вышло нам боком.

Малия ставит передо мной чашку чая.

— Отнесешь Финоле?

— Конечно. Где ее найти?

— Я покажу, – вызывается Сэйнт. – Потом пойду в душ и посплю лет сто.

— Давай, Спящая красавица, – усмехается Малия. – Но про посуду не забудь!

Он тихо смеется, быстро допивает кофе, и мы отправляемся к Финоле.

— Не забудь поспать! – кричит Малия ему вслед.

— Она хуже моей матери, – ворчит Сэйнт, пока мы бок о бок поднимаемся по лестнице. – Но я прощаю ей это, потому что забота о нас отвлекает ее от мыслей о смерти Яэля. Когда он умер, она четыре дня с постели не вставала.

Слезы сострадания снова наворачиваются мне на глаза. Они так стойко и храбро все переносят, а я только и делаю что рыдаю. Последние недели полностью выбили меня из колеи, а мое обычно уравновешенное эмоциональное состояние нарушено. Я ловлю себя на том, что хочу сбежать. Улететь на Калипсо куда-нибудь, где смогу найти покой – без экзаменов, без обязанностей, без людей, которые разочаровывают меня или которых разочаровываю я сама. Но люди здесь не могут сбежать. Они просто выживают и принимают свою судьбу, какой бы она ни была. Я не позволю Аттикусу и кайросианцам отнять у них будущее.

— Она здесь. – Сэйнт тихо стучится, но когда ответа не следует, он осторожно открывает дверь. Мы входим.