Книга Дом Вечности, страница 148 – Мара Вульф

— Но ты не веришь в их обещание?

Отец качает головой:

— Нет. Я никогда не доверял Минасу. Решение избавиться от нас кайросианцам, вероятно, легко далось, но что насчет миров, в которых живут они сами? Если Этернити падет, у айонов будет уже шесть миров. Если кайросианцы думают, что на этом они остановятся, то они слепы. А когда поймут, насколько ошибались, будет уже слишком поздно. – Он поднимает руки, будто сдается, и возвращается к своему столу. – Я проинформирую остальных командиров. Кто бы мог подумать, что этот день станет еще хуже?

— Мне очень жаль.

— Я до сих пор хорошо помню, как в их руки попала Верити, – произносит отец почти шепотом. – В тот день воздух над миром стал тяжелым, как свинцовая завеса. Завеса из дыма и пепла. Туман над Акинфосом иногда напоминает мне об этом. Только там было еще хуже. Я думал, что задыхаюсь. Незадолго до того, как небо потемнело навсегда, все звуки стихли. Но когда появились айоны, люди начали кричать. Деревья и растения, которые еще продолжали расти, в одно мгновение увяли. Оставшиеся люди искали убежища, – рассказывает он. – Некоторые бежали, другие же просто сидели на земле и смиренно ожидали смерти. Дети кричали так громко, что мы слышали это даже в гнезде. Но мы уже ничем не могли помочь Верити. Казалось, сама земля взбунтовалась; землетрясения сотрясали башню, где мы тогда жили, так что даже сталь дала трещины. Жуткий шторм пронесся по миру, а затем на город обрушилась гигантская волна. Мы были вынуждены оставить Верити и уничтожить тоннели времени, связывающие нас с тем миром. Тогда мы надеялись, что перекроем им путь навеки. Но достаточно одного предателя – и вот они снова здесь. Несут разрушение, хаос, гибель.

Отец полностью поглощен ужасными воспоминаниями, от которых меня пробирает дрожь, и я потираю руки. Внезапно он поднимает глаза.

— Никому об этом не говори. Не хочу поднимать панику, пока остальные башни не предупреждены. Веди себя как обычно. Думай о своих экзаменационных испытаниях. Собери время с того парня. В этой войне нам понадобится любое время, что мы можем собрать. Я прикажу двум когортам постоянно патрулировать город. Ради вашей безопасности.

Радуясь, что отец не требует оставаться в башне, я обнимаю его и направляюсь в гнездо. Икара нет, а значит, Аттикус снова взял его полетать. Интересно, может ли прыгун перенестись в другой мир вместе с пегасом? Как мало я знаю об этом даре! Зарин тоже седлает своего жеребца и мечет в мою сторону злые взгляды. Он так и не поблагодарил меня за то, что я спасла его. Впрочем, он не обязан, но было бы неплохо проявить вежливость. Его недовольная мина – последнее, что меня сейчас беспокоит. Мне просто нужен полет – нужен, почти как воздух. Надо упорядочить мысли. Разложить по полочкам все, что только что узнала от отца. Я понимала, что Этернити стоит на краю пропасти, но все равно надеялась, что у нас еще есть немного времени. Хотя бы капля.

Я застегиваю молнию на куртке, пристегиваю кобуру и вывожу Калипсо на стартовую площадку. Затем вскакиваю на нее, и мы взмываем в затянутое облаками небо. Воздух настолько холодный, что обжигает легкие. Я даже злюсь на себя за то, что забыла взять перчатки, но возвращаться в башню пока не собираюсь. Навстречу мне попадаются всадники, возвращающиеся с вылетов или поисков Мио и Эсме. Надежда найти их тает с каждым днем. Рекрутам запрещено участвовать в поиске. Зарина нигде не видно. Я наклоняюсь к шее Калипсо и ослабляю поводья, позволяя ей самой решать, куда лететь. Мне бы хотелось направиться в Нариссос за лекарством для Финолы. Но есть ли смысл лечить ее? Разве смерть не будет более милосердной, чем то, что ждет всех нас впереди? Мне не следует даже думать об этом. Наша философия гласит, что ничто не происходит случайно. Судьбу определяют только наши собственные решения, и мы несем за них полную ответственность. Следствия всех этих решений приводят к неизбежному финалу. Я никогда раньше не ставила под сомнение этот принцип. Теперь делаю уже второй раз за последние недели, потому что слишком многое выходит за пределы нашего и человеческого контроля. Финола никак не могла знать, что «Никс» подвергнется нападению. Да, она спасла девушку и пожертвовала собой, но лишь потому, что у нее доброе сердце. Значит ли это, что она сама виновата в своей смерти? Только человек, лишенный всякой эмпатии, способен такое заявить. А каким будет конец Этернити? Будет ли он похож на то, как отец описывал гибель Верити? Теперь нам некуда бежать, но мы будем сражаться за этот мир – до последней женщины и последнего мужчины.