Книга Дом Вечности, страница 146 – Мара Вульф

— Хорошо. – Отец с облегчением откидывается на спинку кресла и проводит рукой по лицу.

— Но я не уверена, что он прыгнет вместе со мной. Это немного другое.

— Если не будет другого выхода, прыгнет.

Не буду лишать отца этой надежды.

— Есть еще кое-что. На меня напали.

Его глаза округляются, и он кладет руки на стол, как будто собирается вскочить с места.

— Повстанцы нашли тебя? Почему мне об этом не доложили? Я бы сразу вернулся!

Я подаюсь вперед и беру его за руку:

— Я в порядке. И… нет, это были не повстанцы.

Облегчение отражается у него на лице. Он сжимает мою ладонь:

— Я бы хотел, чтобы ты больше не ездила в Неа. Это слишком опасно, я подберу кого-то, кто живет поближе.

Я улыбаюсь:

— Это будет нарушением правил. Не стоит.

— Если не повстанцы, тогда кто?

Я делаю глубокий вдох.

— Его зовут Минас. Аттикус сказал, что он один из тринадцати сыновей Айона. А сам Айон – это вовсе не демон, как сказано у нас в книгах, а брат-близнец Хроноса. Это правда?

Отец бледнеет еще сильнее. Его губы становятся почти бесцветными.

— Правда, – отвечает он, и в его глазах вспыхивает холодная ярость. Я никогда прежде не видела его таким. – Он причинил тебе вред?

— Только пару ссадин. Я справилась, – говорю я как можно спокойнее, чтобы не расстраивать его еще больше. Про синяки на коленях я не упоминаю.

— Как тебе это удалось? Никто не уходит от сына Айона живым.

— Аттикус появился и спас меня. Этот Минас хотел забрать у меня время. У него была серебряная плеть.

— Конечно, хотел. Пока мы сражаемся, чтобы сохранить равновесие в галактике, они с помощью своих плетей крадут время, грабя хронистов. – Отец встает и подходит к окну. Город, как почти всегда, укрыт туманной пеленой, которая из-за ночного дождя прозрачнее обычного. Он скрещивает руки за спиной и качает головой: – Значит, айоны уже здесь.

Стоит мне представить двенадцать таких же существ, как Минас, и мне становится по-настоящему плохо.

— Не думал, что он зайдет так далеко. Не знаю, почему я надеялся, что он когда-нибудь простит меня.

— Минас? – спрашиваю я, не понимая, о чем речь.

— Не Минас. Я говорю о Гарете. Как одна-единственная ошибка может так кардинально изменить жизнь всех нас? Если бы тогда знал… но я бы никогда… это было правильно. – Он сглатывает и замолкает. – Я бы поступил так же.

— О чем ты, папа? – Его сбивчивая речь меня пугает. Он – наша опора, и если он потеряет веру, значит, надеяться больше не на что.

— Прости. – Он глубоко вздыхает, поворачивается ко мне и выпрямляется. – Тринадцать сыновей Айона – не наши новые враги. Мы всегда с ними воевали, – заявляет он твердым голосом, и я перестаю дышать. – И почти всегда проигрывали, – добавляет он.

Звучит не так обнадеживающе.

— Почему вы не рассказываете нам, кто они такие на самом деле?

— Только те из нас, кто был там тогда, знают, на что они способны. И как безнадежен бой, если они решили захватить мир. Мы не хотели, чтобы вы росли с этим страхом. Поэтому уничтожили все упоминания о них за последние двадцать декад.

Хронистов того времени почти не осталось. Отец – один из последних, как и Нокс, и профессор Глаукос. Возможно, еще другие старые офицеры и ученые.

— Мы надеялись, что они нас не тронут, – с горечью продолжает он. – Но, похоже, Гарету удалось уговорить кайросианцев объединиться с ними. – Он безрадостно смеется и начинает объяснять: – Во время последней войны он пытался убедить меня договориться с ними. Хотел использовать их, чтобы уничтожить кайросианцев. Но я не мог отдать этим чудовищам целый мир. А именно этого они и потребовали. Возможно, скажи я тогда «да», все сложилось бы иначе. Нас бы не изгнали. Возможно, сейчас было бы больше миров, чем один. Но никакой гарантии, что это сработает, не было. Вероятнее всего, айоны просто перебили бы нас всех. Что они теперь и собираются сделать. Мы стоим у них на пути. И они пришли за нашим временем.