Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 134 – Кейли Смит

— Прости, дорогая, – прошептала Вира, когда приступ закончился. – В это время года становится хуже. В моем организме почти не остается лекарства. Приходи после Охоты. Тогда я в наилучшей форме. Даже могу вставать.

Роуин скривился.

— Мы пойдем, мама, отдыхай. Береги силы.

Вира схватила сына за руку.

— Пожалуйста, возвращайся скорее. Evald et odesider.

— Я тоже скучал, – ответил он, не давая обещаний.

Но похоже, Виру устроил и этот ответ. Она повернулась и кивнула Женевьеве.

— Приятно было познакомиться, дорогая. Добро пожаловать в семью.

Женевьева с тяжелым сердцем кивнула и сказала:

— Мне тоже было приятно познакомиться.

Когда Роуин закрыл за ними дверь, Женевьева повернулась к нему:

— Почему ты не подарил ей подарок?

— О чем ты?

— Мы же ходили в магазин. Ты что-то купил. Я подумала, это подарок для нее.

Он вздохнул, залез в карман жилета и достал коробочку из магазина.

— Я собирался отдать его тебе уже в Энчантре.

У Женевьевы перехватило дыхание.

— Ты купил мне подарок?

Он протянул коробочку ей.

— С днем рождения, проблема.

Она осторожно взяла подарок и приподняла крышку.

— Роуин… – прошептала она.

Внутри, на черной бархатной подушке, лежал тонкий золотой браслет. Между полосками белых бриллиантов с одной стороны и черных с другой была выгравирована надпись:

«Свет там, где ты».

— Вот, – сказал он, достал браслет из коробки и застегнул на ее запястье.

Она бросилась в его объятия, обвивая руками шею. Он обнял ее и прижал к себе, уткнувшись лицом в волосы.

— Спасибо, – сказал он. – Что пошла со мной.

Она понимающе кивнула. Когда смертные видят, как болеют и умирают их близкие, обычно это длится месяцы или годы. Женевьева не могла представить, каково наблюдать такое целую вечность.

Он слегка отстранился, чтобы поцеловать ее в губы – нежно и долго.

— Роуин? – сказала она, когда они пошли обратно по коридору.

— Да?

Но продолжить она не успела: по замку пронесся мучительный крик.

Севин оказался в аду и орал, словно его режут. Его живот и грудь были залиты багровой кровью, но причина душераздирающих воплей крылась в другом. Каждый миллиметр его плоти пузырился и дымился, словно его окунули в чан с кислотой. Женевьеву чуть не вывернуло на ковер рядом с ним.

Но Роуин даже бровью не повел. Он схватил со спинки кресла в гостиной толстый плед и укутал содрогающегося Севина. А потом сжал руку брата и просто держал ее. Через несколько минут к ним присоединились Уэллс и Реми.

— Что происходит? – тихо спросила Женевьева у остальных.

— Так бывает, когда Охотничий Клинок пронзает наше сердце, – объяснил Реми.

— Очень больно, – добавил Уэллс, словно это не было очевидно.

Севин снова взревел от боли. Севин, у которого всегда была ухмылка на губах и шутка на языке. Сейчас он побледнел и смотрел невидящим взором, пока мука разрывала его на части.

— Сколько это длится?

— Иногда часами, – ответил Уэллс.

Реми и Уэллс выскользнули из комнаты, оставив их с Роуином наблюдать за муками Севина. Прошло около получаса, прежде чем он наконец затих, продолжая сжимать руку Роуина.

Внезапно в комнате появился Нокс. Он едва удостоил Севина взглядом, но подманил к себе Роуина.

— Идем, – приказал он.

Женевьева презрительно скривила губы.

— А нельзя подождать?

— Нет, – ответил Нокс и снова исчез.