Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 146 – Кейли Смит

Женевьева вздрогнула и крепко сжала руку Роуина.

— Черт, Эл, – виновато пробормотал Ковин. Женевьева видела: он страшно мучается, глядя на страдания сестры.

Эллин зарыдала.

— Довольно. С меня хватит. Кто там следующий – просто прикончите меня! Ненавижу эту чертову игру!

Ковин осторожно шагнул вперед, а Эллин выпрямилась. По ее лицу катились слезы.

— Эл, все будет хорошо…

— Нет! – выпалила она. – Нет! У Роуина на кону больше, чем у любого из нас, и он станет следующим охотником! Я потеряла ухо, Сапфир ранен после схватки с ублюдочным волком Севина, и с меня хватит. Я хочу, чтобы все закончилось.

Ковин сделал еще шаг, и Роуин дважды сжал руку Женевьевы, словно сказав: «Смотри».

И тогда Женевьева заметила: Эллин поддела лезвие клинка носком правой ноги. Она молниеносно подбросила нож в ладонь и воткнула его прямо в сердце Ковина – за миг до звона колоколов, возвестившего безопасное время.

Ковин и клинок исчезли в мгновение ока, а Женевьева стояла с открытым ртом, пораженная поступком Эллин.

— Чувство вины перед младшей сестрой, – Эллин подмигнула Женевьеве слезящимся глазом. – Срабатывает каждый раз.

Эти слова чем-то задели Женевьеву, но через мгновение Роуин уже увел ее прочь.

Оставшуюся часть дня Женевьева и Роуин провели в его комнате. Точнее – в постели.

Позднее, когда Женевьева засыпала на груди Роуина, в ее голове начала зарождаться искорка идеи. Она ему что-то пробормотала, но Роуин так измотал ее, что Женевьева даже не стала проверять, открыты ли у него глаза.

Потом Роуин вдруг встал с кровати. Женевьева чуть приоткрыла глаза, наблюдая, как он одевается, а потом бережно поднимает сонную Умбру со стула в углу. Он положил фамильяра рядом с Женевьевой, и лисица ласково лизнула ей щеку.

— Куда ты идешь? – прошептала Женевьева.

— Найду Эллин, – пробормотал он, подоткнув вокруг нее одеяло. – Спи.

Он тихо выскользнул и щелкнул во тьме замком, и Женевьева позволила усталости унести себя обратно в сон.

Женевьеву разбудило кольцо.

Сначала ей показалось, что вернулись кошмары о Фэрроу – огонь, каждую ночь пожиравший ее во сне, явился снова, чтобы испортить первую за долгое время неделю покоя. Но, приоткрыв глаза, она поняла, что не одна и жжение на пальце – настоящее.

— Хорошо, что ты проснулась, – произнес Грейв с изножья кровати.

Она резко села, прикрыв одеялом нагую грудь – по венам хлынул адреналин. Умбры нигде не было.

— Как ты сюда попал? – спросила она.

— Я могу создавать порталы, – напомнил Грейв.

Ах да.

— Где Умбра?

Грейв глянул влево, и Женевьева последовала за ним. На полу, возле стены, лежало безжизненное тело лисицы. Она ахнула от ужаса и бросилась к ней, но заметила, что грудь Умбры поднимается и опускается, и ощутила прилив облегчения.

Женевьева сердито повернулась к Грейву.

— Зачем явился?

— Нокс подтвердил мои подозрения. Насчет чертовой лазейки. – Грейв скрестил руки на груди. – Я был уверен – есть какой-то подвох. Он никого не отпустит из игры просто так. И я оказался прав. Нокс сделал мне маленький подарок и рассказал – только один из нас может освободиться от службы. Если Роуин освободится навсегда, Нокс больше никого не отпустит. Мы будем вынуждены играть без настоящего победителя. И каждый год служить Ноксу в аду.