Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 152 – Кейли Смит

— Разве Офи не грозилась придушить тебя, если не избавишься от этого отвратительного южного акцента?

Он проглотил и потянулся за следующим кусоч- ком.

— Офелии нет дома. А значит, тебе придется терпеть меня и мой кошмарный акцент – в наказание.

— В наказание? – переспросила она, когда он снова положил в рот лакрицу и поморщился. – Ты что, не любишь лакрицу? Ощущение, что тебе больно.

Он мрачно глянул на пакет.

— Офелии нравятся красные, но они продаются только вперемешку с черными – в той кондитерской на Шартр-стрит. Она всегда радуется, что мы можем поделить пакет: она съедает все красные, а я – черные.

— Вот только ты их терпеть не можешь, – заметила Женевьева.

— И мы ей никогда об этом не скажем, – подчеркнул он, закидывая в рот очередную конфету. – По- няла?

Женевьева фыркнула.

— Разве ты не можешь просто щелкнуть пальцами и заставить их исчезнуть? Вместо того чтобы стра- дать?

Салем одарил ее тяжелым взглядом.

— Готов терпеть хоть миллион раз, если это сделает счастливой твою сестру. Значит, съем миллион кусочков этой адской гадости. – Он выдержал паузу. – Или сожгу лавку дотла. Пока не решил.

У Женевьевы неожиданно заныло в груди, пока она наблюдала, как Салем аккуратно складывает пакет и убирает во внутренний карман своего изумрудного пальто. Она знала, насколько легко он мог пойти простейшим путем: пожелать, чтобы все желания – его или ее сестры – исполнялись простой силой мысли. Но он настолько любил Офелию, что был готов тратить время на самые примитивные вещи – даже неприят- ные.

Он скрестил руки на груди и прищурился.

— К слову о страданиях твоей сестры. Какого черта ты вообще отклонилась от составленного ею марш- рута?

— Я… хотела кое-что найти, – прошептала она.

— Виви, – предостерегающе произнес Салем.

— Вы с Офи не поймете, – тихо ответила Женевьева. – Вы есть друг у друга. Вы друг друга понимаете. Я хотела того же для себя.

Он тяжело вздохнул. Возразить было нечего.

— Что случилось? – наконец спросила она. – Как ты меня нашел? Когда я вернулась домой?

В изумрудных глазах сверкнул холодок.

— Что ты помнишь?

Женевьева задумалась. Честно говоря, все казалось смутным. Будто ткань ее памяти продырявила моль. Сначала она была в Риме, и ее преследовали вороны, а потом стояла перед величественными воротами, срывая странные ягоды с колючих лоз…

Точно. Наверное, дело в ягодах. Она отравилась.

Она рассказала все Салему, но когда выражение его лица не изменилось, спросила:

— Что? Что случилось?

— Демоника тут ни при чем, – осторожно пояс- нил он, словно боясь ее напугать. – Ты… умерла, Женевьева.

— Что? – воскликнула она с недоверием. – Да ты шутишь.

— Примерно четыре дня назад мы с Офелией наслаждались весьма приятным вечером, когда двое огромных мужчин открыли портал в кабинет и приволокли твой труп, – спокойно сообщил Салем.

Женевьева уставилась на него, разинув рот. Казалось, он не шутил.

— К счастью, ты умерла лишь временно – один из мужчин принес медальон с твоей душой, – продолжил Салем с явным раздражением в голосе. – Ты хоть представляешь, как тяжело оживить смертное тело после того, как из него забрали душу?

— Нет… – прошептала она, по-прежнему шокированная услышанным.

— Очень, – отрезал он. – Очень тяжело. И очень дорого.

Женевьева сбросила одеяло и села на кровати, а потом встала на дрожащие ноги. Пустота и боль в груди росли с каждой секундой.