Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 39 – Кейли Смит

Бархатная дорожка цвета шампанского тянулась от ворот до задней части дома, а потом резко сворачивала налево, в сад, окруженный такими же живыми изгородями, как в лабиринте. По обеим сторонам дорожки росли кусты розовых и золотистых роз. Между ними стояли высокие позолоченные канделябры. Казалось, их пламя было неподвластно холоду.

— Как?.. – удивилась она, пока Севин поправлял шлейф ее платья, прежде чем вернуться и повести ее к алтарю.

— У фамильяра дьявола внушительный арсенал уловок, – объяснил Севин.

— И хороший вкус, – добавила она.

— Ну, это уже заслуга Роуина, – ответил он.

Когда они дошли до поворота, Женевьева чуть не задохнулась от восхищения. Сад был потрясающе красив, несмотря на снег. Возможно, даже благодаря ему. Покрытая сверкающими ледяными хлопьями живая изгородь окружала небольшую квадратную площадку из клетчатого серо-белого мрамора. Вдоль изгороди тянулись серебряные решетки, увитые теми же колючими лозами, что и ворота Энчантры; ярко-фиолетовые ягоды свисали, словно драгоценные камни. А перед решетками выстроились очередные розовые кусты и зажженные свечи.

Когда они вышли на освещенную площадку, взгляд Женевьевы скользнул по позолоченным стульям, расставленным для братьев и сестер Роуина. Эллин и Уэллс сидели за Реми, который, похоже, присутствовал не по своей воле, а Баррингтон стоял лицом к зрителям в дальнем конце площадки.

В конце прохода, с лукавым блеском в золотых глазах, ждал ее будущий муж.

Роуингтон Сильвер прекрасно смотрелся в костюме цвета обсидиана на фоне белого снега и мрамора под ногами. Черные пиджак и брюки были украшены замысловатой шелковой филигранью того же цвета. Все сидело безупречно. Галстук из золотого шелка гармонировал с запонками на рукавах и серьгами, появившимися в его ушах. Даже волосы были аккуратно зачесаны назад, что удивило Женевьеву.

Если его и впечатлил ее свадебный наряд, вида он не подал. Хотя его взгляд чуть задержался на лифе платья, когда Севин снял ее руку со своей и опустил в протянутую ладонь Роуина. Севин с готовностью оставил ее с братом и отцом и уселся рядом с Реми – теперь Женевьеве пришлось держаться на ногах самостоятельно. Сердце бешено колотилось в груди, и она задавалась вопросом, как долго сумеет выстоять.

— Дыши, – пробормотал Роуин, чуть сжав ее руку, пока откашливался его отец.

Женевьева глубоко вдохнула, когда Баррингтон объявил:

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями союза Роуингтона Сильвера и Женевьевы Гримм в священной церемонии Этерниты. Вечного брака.

При упоминании вечности Женевьева задышала чаще.

— Роуингтон, начнем с тебя. Пожалуйста, повторяй за мной, – велел Баррингтон. – Я, Роуингтон Сильвер, соединяю свою судьбу с твоей.

— Я, Роуингтон Сильвер, соединяю свою судьбу с твоей, – повторил Роуингтон. Он тщательно проговаривал каждое слово, устремив янтарный взгляд на Женевьеву.

— Моя душа – твоя душа. Мое сердце – твое сердце. Моя кровь – твоя кровь. Навеки, – закончил Баррингтон.

— Моя душа – твоя душа. Мое сердце – твое сердце. Моя кровь – твоя кровь. Навеки, – сказал Женевьеве Роуингтон.

Эти клятвы не внушали ужас – на словах. Но у Женевьевы скрутило живот.

— Теперь Женевьева, – продолжил Баррингтон. – Я, Женевьева Гримм, соединяю свою судьбу с твоей.