Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 42 – Кейли Смит

— Зачем устраивать сцену, Грейв? – увещевала Эллин, сидя за длинным обеденным столом рядом с Уэллсом.

— Ищи позитивные стороны – она совершенно новый человек, которого ты, возможно, сможешь заколоть. Тебе такое нравится, – заметил сидевший во главе стола Севин. Он вытащил изо рта очередной леденец и поменял его на кусочек зеленого яблока. Он опасно откинул стул на задние ножки, и Женевьева недоумевала, как он еще не рухнул.

— Главный вопрос – простит ли нас Роуин, если мы убьем ее, – заметил Уэллс.

— Какая разница? Он все равно не разговаривает с нами вне Охоты, – пробормотал Реми, стоявший у Севина за спиной.

— Только не начинай, черт возьми, – предупредил знакомый голос, и Женевьева резко перевела взгляд.

Она отыскала лицо Роуина и увидела привычную стоическую маску. Янтарные глаза – проницательные, но полные апатии. Плотно сжатые губы, показывающие раздражение. Совсем недавно они запечатлели на ее губах поцелуй…

При воспоминании о поцелуе закипела кровь. Женевьева затаила дыхание в изумлении от собственной реакции – ведь это было лишь тщательно продуманное представление.

«Это был даже не самый страстный поцелуй в моей жизни, – упрекнула она себя, загоняя воспоминание в самый темный уголок сознания. – Он всего лишь мужчина».

Хотя это уже не совсем так.

Он ее муж.

Жар в крови сменился со страсти на нечто менее привлекательное, когда она вновь сосредоточилась на происходящем. Рассмотрев братьев и сестру, Женевьева отметила, что никогда еще не видела столь сильной генетики. Она точно поняла бы, что все присутствующие связаны кровными узами, даже если бы встретила их по отдельности, вне Энчантры.

— А почему бы мне не начать? – спросил Реми у Роуина, и выражение его лица идеально отражало близнеца. – Нокс в аду, придумывает, как преподнести вашу фальшивую свадьбу. Думаю, сейчас самое подходящее время начать.

— Хорошо, – Роуин скрестил руки на груди, прислонившись к дальней стене. – Мои письма между играми…

— Или их отсутствие, – пробормотала Эллин Севину и Уэллсу.

— …не имеют отношения к делу, – продолжил Роуин ровным, но полным предостережения голосом. – Неважно, решите ли вы сосредоточить все силы на убийстве Женевьевы или нет, если она умрет, вы накажете не только меня – вы накажете себя. Она – удобный инструмент. Ни больше, ни меньше. Если я смогу освободиться, выиграют все.

— Когда ты найдешь лекарство? – прорычал Грейв на брата. – Хватит про лекарство. Это ложь. Алая гниль веками заражала могущественных демонов. Их семьи искали спасение столь же отчаянно, как и мы. И что они смогли сделать? Ничего. Мы продолжим играть в Охоту, иначе умрет наша мать. Точка. Так что надеюсь, твоя новая обуза умеет сражаться.

Даже издалека Женевьева видела, как сжал зубы Роуин. И почему-то тот факт, что он не собирался возражать, разозлил ее сильнее, чем то, что Грейв назвал ее обузой.

— Послушай, все мы знаем, чем все закончится, – прозвучал хриплый голос из угла справа от Роуина, и Женевьева чуть не ахнула, заметив в тенях мужчину. У него были короткие черные волосы и красные глаза, но, несмотря на зловещий цвет, они почти не привлекли ее внимания. Нет – Женевьеву заворожила гигантская черная змея, обвивавшая его ногу и туловище.

Тот самый мужчина, который резал себя кинжалом? Получается, она впервые видела всех семерых отпрысков Сильвера вместе. Потому что обсуждение ее судьбы теперь стало семейным делом. А еще Женевьева с удивлением осознала, что весь разговор проходил на их родном языке, и Баррингтон был прав – она почти не заметила перехода.