Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 77 – Кейли Смит

Женевьева просматривала названия томов на полках возле камина, пока Роуин изучал книги на другой стороне комнаты. Она вытащила толстый переплет с надписью «Обращение с душами» и пролистала пожелтевшие страницы. Главы о том, как собирать души, куда они отправляются после извлечения, как превратить их в валюту для дьяволов… Женевьева вздрогнула и захлопнула книгу.

— На одной из верхних полок спит Сатана, – сказал Роуин, и Женевьеве понадобилось мгновение, чтобы вспомнить собственный вопрос. – Ковин, вероятно, в другой комнате.

— Сатана? – переспросила она с тревогой, разглядывая название наполовину прочитанного растрепанного романа, брошенного на подлокотнике дивана.

«Темнейшие желания дьявола». Женевьева хихикнула, догадавшись, кто из Сильверов мог читать подобное. Ей вспомнились потрепанные книги, которые ее сестра прятала от матери.

— Сатана – фамильяр Ковина, – уточнил Роуин, наконец вытащив искомую книгу.

Один из стеллажей медленно повернулся – какая же зачарованная вилла без таких деталей, – и Роуин жестом позвал ее за собой. Она протиснулась мимо кресел, и он помог ей подняться на вращающуюся платформу. Стеллаж завершил оборот, открывая потайную комнату.

Они оказались, пожалуй, в самой унылой комнате, что когда-либо видела Женевьева. Голые каменные стены. Скрипучие деревянные половицы. Диван, на который было страшно садиться, – казалось, можно подхватить столбняк. Ни одной уютной детали – ни коврика, ни яркого цветового пятна, ни тепла от свечи. Лишь газовая лампа рядом с диваном, которую Роуин зажег спичкой.

Единственным плюсом этого укрытия было отсутствие зеркал.

— Хочешь выпить? – предложил Роуин и направился к полностью укомплектованной барной тележке в углу, которую Женевьева даже не заметила.

Она наклонила голову.

— Что там есть?

— Виски… хотя, честно говоря, я почти уверен, что это моча Севина с прошлой Охоты.

Женевьева чуть не подавилась от ужаса.

Он ухмыльнулся.

— Когда здесь застревают слишком надолго, иногда…

— Я поняла, – перебила она. – Отвратительно.

— Учитывая состояние моей спальни, не уверен, что ты имеешь право осуждать.

— Простите, я оставила беспорядок. Но не мерзость. Есть разница между разбросанными платьями и бутылкой с мочой годовой выдержки.

— Справедливо, – согласился он. – Но ты так и не ответила на вопрос.

— Какой? Ах, напиток. – Ее губы скривились от отвращения. – Нет, спасибо. Я не пью виски. И не доверяю остальным бутылкам – вдруг они тоже… зара- жены.

Он пожал плечами.

— Что будет, если здесь попытается спрятаться кто-то еще? Или охотник найдет нас и заблокирует вы- ход?

— Когда кто-то оказывается внутри, снаружи дверь открыть невозможно, пока не перезапустится вся система, – объяснил он, вышел на середину комнаты и провел рукой по полу, нащупывая в досках паз. А потом приподнял едва заметную дверцу. – Ступени ведут в тоннель, который выходит на кухню снизу. Это одно из лучших мест для укрытия. – Он опустил дверцу обратно. – Устраивайся поудобнее, нам предстоит еще несколько часов ожидания, прежде чем придется снова менять место.

Это ад.

Роуину потребовался почти целый графин виски, прежде чем он почувствовал усталость от тишины.

— Почему нет?

Женевьева устроилась в уголке дивана: пружина впивалась ей в бок, а голова покоилась на подлокотнике. В какой-то момент ее глаза закрылись.