Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 78 – Кейли Смит

— О чем ты? – пробормотала она.

— Почему ты не пьешь виски?

Она открыла глаза.

— Мне не нравится вкус.

— Ложь. Если бы тебе не нравился вкус, ты бы так и сказала. А ты сказала, что не пьешь его.

— Я думала, ты больше не хочешь откровенничать, – возразила она.

— Хмм, – протянул он, всматриваясь в нее янтарными глазами. – Либо ты когда-то перебрала его и тебе стало плохо, либо… он напоминает о ком-то неприят- ном.

— Это просто догадки, – заявила она.

Но они были верными. Обе.

— Как его звали? – спросил Роуин.

Женевьева тяжело вздохнула.

— Почему тебя это интересует? Ты пьян? Или тебе скучно? Если скучно, уверена, мы сможем придумать другую игру.

— Думаю, сейчас мне понадобится целый завод, чтобы опьянеть, – пробормотал он. – И ты моя жена. Желание узнать тебя поближе вполне логично.

Женевьева знала – бессмертные необычайно устойчивы к алкоголю, но сомневалась в его словах. И уж точно не поверила насчет жены.

Он вздохнул, заметив ее выразительный взгляд.

— Возможно, это скука.

— Ладно, может, тогда немного поменяем правила предыдущей игры? – предложила она. – Мы задаем друг другу по три вопроса. На два нужно отвечать абсолютной правдой, а на один можно солгать.

— Согласен.

На этот раз она решила начать первой.

— Помню, Грейв упоминал лекарство для вашей матери. Сказал, что не верит в его существование. А ты веришь?

Роуин молчал целую минуту, словно раздумывая, достаточно ли ему скучно, чтобы играть.

— Да, – наконец ответил он. – Лекарство – причина, по которой я так упорно выигрываю каждый год. Я занимаюсь… исследованием этого вопроса. Я бы не смог делать это в аду. Нокс бы постоянно вешал на меня грязную работу. И я не доверяю остальным.

— Потому что они не верят в лекарство? – предположила она.

— Отчасти. Даже если мы отыщем лекарство, Нокс наверняка найдет другой способ держать нас под контролем. Мы слишком ценны для его империи. Грейв считает, если мы попытаемся обыграть Нокса в его игре, тот найдет способ сделать нашу жизнь хуже. Он готов терпеть происходящее, пока Нокс сохраняет жизнь нашей матери. Но я…

Роуин сжал губы, и Женевьева выпрямилась, заметив, как на его лице промелькнуло чувство вины.

— Все в порядке, – сказала она. – Клянусь, я последняя, кто осудит тебя за сложные чувства к семье.

Он посмотрел на нее. По-настоящему посмотрел. И, судя по всему, увидел достаточно.

— Я предпочитаю не терять надежды, что лекарство существует. Что, если мы используем его и спасем мать, она окажется вне опасности, и тогда мы сможем противостоять Ноксу. – Он провел рукой по волосам и тихо признался: – Знаю, желание спасти ее лишь ради собственного спасения – не совсем чистое намерение…

— Некоторые назвали бы это эгоизмом, – согласилась Женевьева.

Он едва заметно вздрогнул, но лишь пробормотал:

— Ты говорила мне вещи и похуже.

— О, я не некоторые, – поспешно заверила Женевьева. – Я провела здесь всего несколько дней и предпочла бы оказаться где угодно еще. Если ты понял, что не сможешь терпеть это вечность… думаю, ты заслужил право немного побыть эгоистом.

Он фыркнул и замолчал, и Женевьева искренне не хотела давить, но спустя время не удержалась:

— Поэтому ты перестал их навещать? Потому что тратишь все время на поиски лекарства?

— И из-за чувства вины. Встретиться с матерью через пятнадцать лет без единой реальной зацепки… – Он покачал головой.