Книга Начать сначала, страница 30 – Ольга Баринова

— Завтра начинаем следующую партию, — сказала Нина. — Нам нужен сервиз. На двенадцать персон.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— А сегодня – я буду пить чай из моей фарфоровой чашки.

Герцог шел на поправку быстрее, чем ожидала бабка Верея.

На четвертую неделю он уже вставал с постели, ходил по комнате, придерживаясь за стену. На пятую — спустился во двор, где его тут же обступили куры и пара тощих гусей. На шестую — потребовал бумагу, перо и зеркало.

— Вернусь домой — первым делом побреюсь, — мрачно сказал он, разглядывая отросшую бороду. – Я похож на разбойника.

— Похожи, ваша светлость, — согласилась Лизхен, которая принесла ему завтрак.

— Ваша светлость? — он поднял бровь. — Откуда ты знаешь?

Лизхен покраснела и выбежала.

Герцог — а это действительно был герцог Вольфганг фон Ауэр, владетель этих земель, некогда отказавший Нине в аудиенции — сидел на краю кровати и пытался осмыслить случившееся.

Его пытались убить на его же собственных землях. В него стрелял неизвестный, которого он не рассмотрел. А спасли его женщина — та, что ударила его подносом.

«Та, что ударила его подносом.

Он потрогал шишку на затылке и поморщился. Сильно ударила, черт возьми. Баронесса фон Торн. Хозяйка Грандфельда. Его спасительница.

А он повел себя как последний скот и озабоченный подросток.

— Позовите баронессу, — сказал он слуге. – Мне нужно с ней переговорить.

Нина пришла не сразу.

Она была в мастерской — возилась с новой партией глазури, руки по локоть в глине, на лице — сажа и усталость. Увидев, что герцог ждет ее в комнате, она вздохнула, вытерла руки о передник и вошла.

— Вы хотели меня видеть, ваша светлость?

Герцог сидел в кресле и внимательно смотрел на нее. Заметил, что она не стала прихорашиваться перед встречей. Не надела лучшее платье. Не украсила волосы лентами.

«Интересно», — подумал он.

— Я хотел извиниться, — сказал он. — За свое поведение. Я был не в себе. Бред. Жар. И я… принял вас не за ту, кем вы являетесь.

— Извинения приняты, — сказала Нина. – Простите и вы меня за… Эту шишку.

Герцог усмехнулся и потер затылок.

— Да уж.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу отблагодарить вас, баронесса. Вы спасли мне жизнь. И даже более того, сохранили мое спасение в тайне. Я не забываю таких вещей. Скажите, что вы хотите? Украшения? Землю? Деньги? Я могу дать вам все это.

Он ждал, что она попросит что-то личное. Драгоценности — женщины их любят. Или платья. Или защиту от мужа. Обычно просили что-то из этого.

Нина молчала, и только смотрела на него странно — будто взвешивала что-то в уме.

— Ваша светлость, — сказала она наконец. — Вы когда-нибудь возили хрупкие вещи по вашим дорогам?

Герцог опешил.

— Что?

— По вашим дорогам, — повторила Нина. — Они ужасны. У меня первая партия фарфора чуть не разбилась по пути в монастырь. Если бы не настоятельница, которая подстраховала – одни черепки бы доехали.

— Фарфор? — герцог не понимал, куда она клонит.

— В Гранфельде открыто производство фарфора, ваша светлость. Белый, тонкий, дорогой, изумительно-прекрасный. И его покупают. Мне нужна дорога, чтобы возить его до столицы без потерь. И чтобы пошлины не съедали всю прибыль.

Она села напротив него — не на краешек кресла, как сделала бы любая другая женщина в ее положении, а прямо и удобно, без доли кокетства. Герцога это почему-то неприятно кольнуло.