Книга Начать сначала, страница 35 – Ольга Баринова

К тому же, в Гранфельде был введен ритуал омовения водой из освященного родника перед тем, как сесть за стол, и Великие заступники даровали здоровье тем, кто мылся в купальнях при роднике хотя бы раз в неделю. Насекомые же были объявлены порождением Нечистого и подлежали моментальному изгнанию.

В общем, дела шли довольно неплохо. И никто не обратил внимание, когда появился он.

Новый мастер — керамист из столицы, рекомендованный самой купчихой. Средних лет, молчаливый, с руками, покрытыми шрамами от ожогов. Все время при нем находилась сумка с инструментами, и он никому не дает в нее заглядывать.

— Хороший мастер, — сказал Олаф. — Толковый.

— Толковые нам сейчас и нужны, — ответила Нина.

Но что-то ее тревожило.

— Лизхен, — сказала она как-то вечером, глядя в окно на мастерскую. — Присмотри за новым мастером. Не нравится он мне.

— Слушаюсь, госпожа.

Лизхен как не присматривалась, но ничего подозрительного не замечала. Мастер работал усердно, чашки у него получались ровные, глазурь ложилась гладко. Он даже похвалил Нину за «морозную вязь» — сказал, что никогда не видел ничего подобного.

— У вас настоящий талант, госпожа баронесса, — произнес он, глядя на нее своими спокойными, ничего не выражающими глазами.

— Спасибо, папенька приглашал для меня лучших учителей по изобразительному искусству, — ответила Нина.

Но внутри нее каждый раз что-то екало...

Это случилось вечером, когда она задержалась в мастерской дольше обычного — проверяла партию чашек перед последним обжигом. Мастер думал, что она ушла. Он сидел за дальним столом, повернувшись спиной к входу, и что-то писал.

Нина замерла перед дверью.

Он перерисовывал схему обжига. Ту самую, которую она выцарапала углем на стене. Ту, что никто не должен был видеть за пределами мастерской.

— Что вы делаете? — спросила она, выходя из тени.

Мастер вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Учусь, госпожа, — сказал он, пряча пергамент в сумку. — Запоминаю, чтобы не забыть.

— Покажите.

— Что?

— Пергамент. Покажите.

Мастер побледнел. Его рука скользнула к сумке — но не за пергаментом. За чем-то другим.

— Вы не доверяете мне, госпожа? — спросил он, и в голосе его появилась новая, пугающая нотка.

— Я никому не доверяю, — сказала Нина. — Покажите.

Он сделал шаг вперед. Она назад. Внезапно она почувствовала, как нагревается амулет, который она всегда носила под платьем.

— Лизхен! — крикнула Нина.

Никто не ответил.

— Лизхен! Олаф!

Мастер улыбнулся холодно и страшно.

— Они в деревне, госпожа. Поминки у старосты. Никого нет.

Он выхватил из сумки нож.

Нина побежала. Она выскочила из мастерской, пересекла двор, нырнула в кусты за конюшней. Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала грязь. Сзади раздавались тяжелые шаги и хриплое, злое дыхание.

Стой, стерва! — крикнул мастер.

Нина не останавливалась.

Она знала, что если он ее догонит убьет.

Она свернула к болоту — там, где тропа, которую знают только местные. Но в темноте она сбилась. Ветка ударила по лицу, Нина упала, вскочила — и в этот момент он настиг ее.

— Ах ты, тварь, прохрипел мастер, хватая ее за волосы.

Нина закричала громко, отчаянно, как когда-то, в другой жизни, когда была маленькой и потерялась в лесу.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Никто не ответил.

Мастер ударил ее по лицу. Нина упала на колени, попыталась подняться, но он ударил снова — на этот раз по голове.