Книга Начать сначала, страница 38 – Ольга Баринова

— Госпожа, — выдохнул он, не глядя на бабку, — слава Заступникам, вы живы. Мы уж думали... Там... — он махнул рукой в сторону леса, — стражники вашего герцога весь лес прочесали. Того мастера ищут. Да только болото их не пускает.

— Что случилось, Олаф? — Нина приподнялась на локтях. Голова закружилась, но она заставила себя не откидываться обратно. — Ты не просто так пришел.

Олаф кивнул и протянул пергамент.

— Гонец из замка герцога. С час назад прискакал. Сказал, велено передать лично в руки. Я сразу сюда, — он запнулся, глядя на бабку, — Дело срочное, говорят.

Нина взяла пергамент. Пальцы плохо слушались, и она с трудом сломала сургучную печать с гербом фон Торнов.

Развернула и начала читать.

С каждой строчкой кровь отливала от лица.

«Дражайшая моя супруга.

До меня дошли вести о твоих трудах в Гранфельде. Признаюсь, я был удивлен. Ты всегда казалась мне существом робким и неспособным к самостоятельным решениям. Видно, уединение и молитвы пошли тебе на пользу.

Через две недели я прибываю в замок герцога Эрнстальского. Королевская охота — дело важное, и герцог лично пригласил меня в качестве младшего советника короля. Я намерен представить тебя ко двору. Ты — моя жена, и твое место рядом со мной.

Кроме того, довольно уже пустых отговорок о здоровье и молитвах. Нам нужен наследник. Мой отец в моем возрасте уже имел трех сыновей. Да и вы не молодеете, Нинель. Я жду вас в замке герцога ровно через две недели.

С глубоким уважением, твой супруг, барон Райнер фон Торн».

Нина дочитала. Перечитала еще раз. И еще.

— Госпожа? — Лизхен — Лизхен? Но ее же забрали… — Госпожа, что там? — спросил Олаф, и в его голосе прозвучала тревога.

Нина не ответила.

Пергамент выпал из рук и упал на грязный земляной пол.

— Госпожа! — бабка подскочила к ней. — Да что с вами? Вы белее мела.

Нину затошнило.

Это было не метафорическое «меня мутит от отвращения» — ее тошнило по-настоящему. Желудок сжался, во рту появился привкус желчи. Она отвернулась к стенке и ее вырвало — прямо на соломенную подстилку и во рту разлилась отвратительная горечь.

Лизхен — верная, преданная Лизхен — сидела в тюрьме по ложному обвинению свекрови. А ее — Нину — муж звал… нет, требовал… в супружескую постель.

И тут чужая память ударила с новой силой.

Первая брачная ночь. Свечи оплывают, бросая тени на парчовый балдахин. Нинель стоит у кровати, дрожащая, в длинной ночной рубашке, которую шили специально к свадьбе. Она ждала этого дня — ждала, когда красавец-муж, тот самый принц из сказки, возьмет ее за руку и скажет что-то нежное.

Райнер вошел в спальню, не глядя на нее. Сбросил камзол на пол. Сапоги пнул в угол.

— Ложись, — сказал он. — И не смотри на меня так.

Нинель попыталась улыбнуться, протянула руку.

— Райнер, я… я так рада…

Он перебил, даже не взглянув.

— Рада? — усмехнулся. — Не смеши меня. Я женился на тебе из-за магии, которую ты передашь моим сыновьям, а не из-за твоих восторгов. Ты нужна мне для наследника. И все.

Он подошел к ней и стянул с нее рубашку. Она вскрикнула и прикрылась руками.

— Не надо… пожалуйста…

Райнер усмехнулся.

— Ты же только что была так рада... Лежи смирно и не ной... Ты и так не в моем вкусе

Он сделал это быстро, грубо, не глядя ей в лицо. А когда закончил, встал, отвернулся и сказал: