Книга Начать сначала, страница 55 – Ольга Баринова

— Я… — выдавил он, но король поднял руку, жестом заставляя его замолчать.

— Барон, — сказал король холодно. – Вы освобождаетесь от должности моего младшего советника… Вам стоит прислушаться к тому, что скажет ваша супруга. А не оправдываться.

В зале снова воцарилась звенящая тишина. И тогда Нина сделала шаг вперёд.

Она была бледна, но спокойна. В одной руке она всё ещё сжимала чашу с отравленным вином, в другой — прижимала к груди амулет, который начинал медленно угасать, но всё ещё теплился слабым белым светом.

Она посмотрела на Райнера.

Он стоял в пяти шагах, бледный, растерянный, с глазами, полными ужаса.

— Райнер, — сказала она громко, так, чтобы слышали все. — Твоя любовница только что пыталась меня убить.

— Я… я не знал…

— Ты никогда ничего не знал, — она шагнула к нему. — Ты не знал, что твоя мать морила меня голодом. Не знал, что она била меня и запирала в подвале. Не знал, что украла мое приданое, а мою единственную подругу посадила в тюрьму по ложному обвинению. Ты ничего не знал, потому что тебе было все равно.

Она остановилась в шаге от него.

— Но сейчас ты знаешь.

Райнер молчал. Губы его дрожали.

— И теперь, — Нина повысила голос так, чтобы ее слышали все — король, герцог, гости, слуги, — я требую развода.

Тишина стала плотной, как стена.

— Я, баронесса Нинель фон Торн, урожденная фон Гран, перед лицом короля, перед лицом Всеблагих Заступников и всех честных людей заявляю: я не хочу быть женой этого человека. Он предал меня, бросил, оставил на растерзание мерзавцам. Он не защищал меня, не заботился обо мне, не выполнил ни одного из своих супружеских обязанностей. А его любовница только что пыталась меня отравить.

Она перевела дыхание.

— Я требую развода. И если закон не позволит мне его получить — я уйду в монастырь. Но с ним я жить больше не буду.

Король молчал.

Райнер замер, как громом пораженный, и не мог вымолвить ни слова.

А Нина стояла перед ними — в серебристом шелке, с горящим амулетом на груди, с чашей отравленного вина в руке — и ждала ответа.

— Баронесса, — сказал король наконец. — Ваша просьба не может быть решена сию минуту. Церковь, закон, семья… Это долгий процесс… Но я лично походатайствую перед епископом.

— Я готова ждать, ваше величество.

— Но вы правы в одном, — король посмотрел на Райнера. — Ваш муж не выполнил свой долг. А его мать… — он помолчал. — Его мать ответит за свои поступки. Я позабочусь об этом.

Он протянул Нине руку.

— А вы, баронесса… вы сегодня проявили удивительное мужество. Я не забуду этого.

Нина поцеловала королевский перстень.

— Благодарю, ваше величество.

Она выпрямилась, обвела взглядом зал — гости смотрели на нее с уважением, страхом, восхищением — и медленно, не торопясь, вышла.

Лизхен побежала за ней.

А герцог смотрел ей вслед, и его сердце колотилось, как сумашедше.

Она сделала это.

Она сказала это при всех.

Она потребовала развода.

И он понял, что теперь не сможет думать ни о ком, кроме нее.

В этот же день Нина вернулась в Гранфельд.

На следующее утро она встала пораньше, позавтракала и принялась за работу.

Еще вчера она стояла перед королем с чашей отравленного вина в руке, требовала развода и чувствовала на себе взгляды всего двора. А сейчас снова глина, печи и учетные книги. И еще Лизхен, которая при каждой возможности шептала: «Госпожа, вы были великолепны».