Книга Обещание на крови, страница 62 – Лиз Мистри

– Видишь это? А?

Маленькая девочка кивает, ее нижняя губа дрожит.

– Вот что бывает с куклами, когда маленькие девочки плохо себя ведут.

И, проигнорировав сдавленные мольбы дочери и просьбы мужа: «Прошу, не делай этого, Ханса, малышка любит эту куклу», – она дергает игрушку за голову. Наконец голова оказывается у нее в руке. И без раздумий она разворачивается, убирает заслонку камина и бросает ее прямо в пламя. Когда она поворачивается к мужу и дочери, ее глаза сияют, а губы расплываются в удовлетворенной улыбке.

– Отличная работа.

Она проверяет прическу, чтобы не выбилась ни одна прядь. Папа качает головой, и, опустив глаза, делает три шага назад. Он молчит, а его дочь пищит, как потерявшийся котенок. Она прижимает маленькие ручки к щекам, глаза широко раскрыты от страха. Наплевав на струящуюся по лбу кровь, она встает на колени у камина и смотрит, как языки пламени растапливают нежные черты личика Салли.

Когда от куклы остаются лишь почерневшие ошметки, она сворачивается в позе зародыша и стенает, сжимая в руках безголовое тельце Салли, все еще одетое в шерстяное голубое платьице. Отец гладит ее по голове, разворачивается и безмолвно выходит из комнаты вместе с матерью.

Развернувшаяся сцена пробудила старую боль и травму. И в голове, как и всякий раз, возник прежний вопрос. Почему отец ушел, оставив ее с этой женщиной? Разве он недостаточно ее любил, чтобы взять с собой? Что случилось с матерью в ночь ее смерти?

Возня в коридоре у туалета вернула Джеззи к реальности. Куини колотила в дверь и вопила во весь голос.

— У тебя пять минут, чтобы вытащить палец из жопы, так что поторапливайся.

Джеззи встала, умыла лицо холодной водой и пощипала себя за щеки, возвращая румянец, расправила плечи и рывком открыла дверь, чтобы выйти к Куини, которая, явно заволновавшись, ждала ее снаружи.

— Пошли, Соланки. Ты там обосралась, что ли?

Вместе с Куини Джеззи вошла в комнату для совещаний. Она смотрела прямо перед собой, не желая встречаться взглядами с коллегами и штатскими, что внимательно следили за тем, как она идет к ближайшему свободному стулу. И хотя они не знали, ради чего их собрали на брифинг, ее очевидный дискомфорт и опоздание на совещание подогрели интерес к ее персоне. Она ненавидела быть в центре внимания, к тому же теперь люди – большинство из которых она едва знает – получат доступ к фактам, которые она скрывала столько лет, и это ее расстраивало. Она была рада, что Куини на ее стороне, и видела, как напарница бросает испепеляющие взгляды на каждого, кто слишком долго смотрел на Джеззи. Будет нелегко, но у нее не было выбора. Когда старший инспектор Дик встал и прочистил горло, Джеззи быстро оглядела комнату в поисках суперинтенданта. Однако его здесь не было. Сердце екнуло, и ей стало еще более дискомфортно. Она и не ждала, что Афзал придет ее поддержать – особенно после того, как она публично унизила их обоих и дала пищу для отвратительных слухов. Тогда почему его отсутствие так на нее подействовало?

Расправив плечи и вздернув подбородок, она слушала, как Муди́к рассказывает про ее сталкера и установленную благодаря показаниям Бенджи взаимосвязь с убийством Кларков. Два десятка глаз то и дело устремлялись на нее, и Джеззи пылала румянцем. Дик вещал без тени эмоций, а ей хотелось вскочить и выбежать из комнаты. Щеки горели, а взгляд затуманился. Разве сможет она снова сидеть в этой комнате с высоко поднятой головой? Не придется ли ей перейти в другой отдел в другом городе? Хотя многие из присутствующих ей симпатизировали, но непременно найдутся несколько неандертальцев, которые раскритикуют ее за то, что в свое время она преуменьшила значение открыток.