Книга Волны любви. Маленькие семейные истории, страница 36 – Диана Вран

Впрочем, я не был ещё уверен какой ответ мне был бы предпочтительнее — отрицательный или положительный.

Отец зашёл ко мне в спальню, когда я уже засыпал, и сообщил, что завтра мы поедем устраиваться в гимназию. Если это дело будет удачным, мы сможем доехать до музыкального магазина и купить мне гитару. Если я не передумал и пообещаю не бросить ее через неделю. Он не знал, что обещания, которые я даю себе, я выполняю железно. Я мысленно пожелал бабушке спокойной ночи и заснул вполне довольный прошедшим днём.

Гимназия с преподаванием отдельных предметов на русском языке нашлась в Магдебурге, столице земли Саксония-Анхальт, где и находился наш город Штендаль. Отец решил, что мне для адаптации будет лучше начать учебу в этой гимназии. Моего мнения он не спросил. В принципе, правильно сделал. Сейчас мне было все равно. Осмотреться надо сначала, а потом уже решать.

Мы ехали довольно долго, включая петляния по городским улицам. Я забеспокоился, как же я буду ходить в школу на такую даль? Нет ли у отца планов запихнуть меня в интернат? На всякий случай я приготовился дать отпор. Отец, видимо, заметил мое беспокойство и, догадавшись о его причине, заверил, что первое время утром сам будет отвозить меня, а забирать после уроков будет Лина. А дальше что-нибудь придумаем.

Я выдержал все экзамены, и меня приняли в гимназию без проблем. Этим же вечером я попробовал взять пробные аккорды на своей новой гитаре.

Как-то, вернувшись после уроков, я застал отца дома. Лина высадила меня из машины и поехала в офис при ремонтной мастерской, владелицей которой была. Мы остались с отцом одни. И я решил идти напролом. Отец разбирал в гараже инструменты. Я присоединился к нему.

— Скажи, папа, ты обманывал людей?

— Что ты имеешь ввиду? Уточни, пожалуйста. И почему ты об этом спрашиваешь? У тебя есть проблемы?

— Я хочу понять, что ты за человек.

— Немного странный способ и не продуктивный, но продолжай, пожалуйста.

— Мама знала, что у тебя есть Лина?

— Да, не сразу, конечно. Вернее, когда Лена меня об этом спросила, я ответил честно.

— А Лина? Лина знала, что у тебя есть мама?

— Да, знала. Тоже не сразу. Послушай, Хайнрихь, ты пытаешься затеять серьезный взрослый разговор с явным обвинительным подтекстом. Я не готов сейчас к нему.

— А почему ты не готов? Разве ты не догадывался, что у меня будут вопросы?

— Ты удивительный ребенок. Лена говорила об этом.

— Я не ребенок. Мне 12 лет.

— Согласен. Но давай отложим разговор до июня. В июне Лина уедет в экспедицию на два месяца, а мы с тобой поедем в Баварию. У нас будет много времени и мы обо всём поговорим.

Ничего себе, до июня! Это почти через три месяца. Три месяца, чтобы сочинить ответ на простой вопрос! Но меня встревожило упоминание двух месяцев, и я согласился отложить разговор. Перед сном я на всякий случай пробежался по карте Баварии. Ни одно из названий баварских городов и деревень не подсказало мне, где будет зарыта собака.

Лина была родом из швейцарских Альп и очень любила свою родину, считая, что нет ничего прекраснее чем сверкающие снегом горные вершины в яркий летний день. Она увлекалась альпинизмом. Команда, в которой состояла Лина, не ставила перед собой сверхзадач. Они обходили стороной критические высоты вроде Эвереста и даже альпийских тысячников. Для них было главным преодоление посильных физических нагрузок, эмоции от узнавания новых мест и людей, немного драйва, командный дух. Они уже объездили полмира и в этот раз собирались в Мексику.