Книга Волны любви. Маленькие семейные истории, страница 38 – Диана Вран

— Лина, оставь! Он справится сам. Нам пора ехать.

Я проревелся, убрал книги на прежнее место в кабинет. Постоял перед компьютером и понял, что ничего не хочу. Разложил на столе географический атлас. Если меня отошлют назад, попрошу чтобы отправили поездом. И стал изучать маршрут между Берлином и Москвой, стараясь запоминать названия городов, городков, станций, которые мне встретятся по пути.

На следующее утро, я только собирался вставать, ко мне пришел отец, присел на край кровати.

— Хайнрихь, ты вчера повел себя недопустимо. Я прощаю тебя, потому что уверен, что для этого был серьезный повод. Но потрудись, пожалуйста, объясниться.

Я хотел было открыть рот, но глаза стали наполняться слезами, и я не смог вымолвить ни слова.

Отец больно сжал мое плечо.

— Не смей! Попробуй с этим справиться.

Я глубоко вдохнул, распахнул пошире глаза, и мы в упор уставились друг на друга. Секунд через десять мои слезы высохли.

— Если тебе трудно сказать, напиши на бумаге, и протянул мне блокнот.

Прочитав то, что я написал, он обнял меня одной рукой за плечи и осторожно прикоснулся губами к моим глазам.

Я растерялся.

— Почему ты так сделал? Ты так целовал маму?

Отец резко встал и пошел из комнаты. Я достал его у самой двери.

— Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? Я ставлю их неправильно?

Он замер на секунду, потом ответил, не оборачиваясь:

— Ты ставишь больные вопросы.

Завтрак и большая часть пути до гимназии прошли в молчании. Когда мы въехали в город, я не выдержал, была не была, и задал, еще один вопрос из категории больных.

— Ты отправишь меня назад?

— Отчего ты решил, что такое возможно?

— Я задаю больные вопросы.

— Родным людям можно и нужно задавать больные вопросы. Мы с тобой родные люди, ты мой сын, я твой отец. На больные вопросы непросто отвечать.

И после небольшой паузы добавил:

— Я никому тебя не отдам.

Когда я вылезал из машины, отец пообещал купить мне телефон.

— Ты сможешь звонить бабушке и брату в любое время.

Расстояние от автостоянки до школы я летел как на крыльях. Отец определенно мне нравился! И дело было не только в телефоне.

В пятницу после школы Лина отвезла меня к психотерапевту. Врач долго задавал мне разные вопросы, потом предложил заполнить несколько тестов. Его лицо было закрыто маской, а очки скрывали глаза. Стекла очков бликовали от стоящей на столе лампы и я никак не мог поймать его взгляд, чтобы подрезать своими вишнями. Я не мог ему доверять без этого.

Наконец дело дошло до уточнения диагноза.

— Мальчик вполне здоров, только чересчур чувствительный. С возрастом это немного подкорректируется. Пусть занимается неутомительным спортом, поощряйте его музыкальные занятия. Из таких мальчиков вырастают романтики и творческие личности. Возможно, он станет музыкантом.

Я не собирался всю жизнь лить сопли под завывания какого бы то ни было музыкального инструмента и как можно твёрже сказал:

— Я буду инженером-машиностроителем.

Прозвучало очень по-детски.

Но врач не обратил внимания на мои слова или сделал вид и продолжил беседу с Линой.

Мне прописали микстуру и пузырек таблеток. Микстуру Лина убрала в холодильник и выдавала мне по 10 капель на ночь. Таблетки я принимал сам, отмечая каждый прием в ежедневнике. В пузырьке было пятьдесят штук. Я подсчитал, что этого количества мне хватит как раз до от'езда в Баварию.