Книга Отравлен тобой. Искупление, страница 20 – Чарли Энн Маар

— Это всё неправда. Я не верю.

— Не веришь?

Я качаю головой.

— Любящие не причиняют боль.

— Причиняют, когда ещё не знают, что они любят.

— Всё! Я наелась. Спасибо, Север! Было очень вкусно! — вскакиваю из-за стола, так как разговор, точнее его направленность, начинает меня напрягать.

— Ты толком не поела.

— Нормально я поела, — несу свою тарелку к посудомоечной машине.

В этот момент Ренат протягивает руку и обхватывает меня за бёдра.

— Не надо... — выдыхаю, упершись руками в его плечи.

— Хабиби, посмотри на меня. То, что я сказал, это правда.

— Нет. Нет, не правда, — судорожно качаю головой.

— Я влюбился в тебя, Рин.

— Нет, не влюбился.

— В твою силу и смелость. В твоё самоуважение и достоинство.

— Нет... Нет... Отпусти меня!

Его руки смягчаются и ползут чуть выше, на талию, где сжимаются прямо под рёбрами.

— Я не держу тебя. Просто хочу, чтобы ты знала.

— Никто из вас меня не любит. Ни родители, ни ты. Вы только себя любите. Вы всё делали только ради себя. Из-за вашего эгоизма пострадала я. Другие люди... Но я, Север, не была виновата в том, что сделал мой отец. А боль ты причинил в первую очередь мне.

— Мне жаль, что я так сделал, хабиби. Я бы хотел повернуть время вспять, но оно не возвращается.

Почему-то сейчас, когда мы находимся посреди полутёмной кухни, горят только пару бра на стенах, его руки мягко сжимают мою талию, а я смотрю в его янтарные глаза, меня окончательно развозит и срывает.

Слёзы, которые до этого я изо всех сил старалась не показывать ему, струйками начинают течь по щекам и касаются губ. Я чувствую их солёный вкус на языке.

Ренат поднимает руку и вытирает одну большим пальцем.

— Хабиби...

— Это не из-за тебя, это голова у меня заболела. Я из-за тебя никогда не буду плакать, Север. Никогда.

Резко разворачиваюсь, сбросив его ладонь, и хочу убежать в свою комнату, но Ренат хватает меня за запястье прямо как в моём сне и снова разворачивает на себя. Обхватывает второй рукой затылок и целует — тоже как во сне. И будто барханы песков поднимаются вокруг нас, когда его горячие губы сминают мои, когда язык скользит вглубь, касаясь моих зубов.

— Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби, — он упирается лбом в мой лоб, снова целует.

Слёзы, текущие из глаз, смешиваются между нашими языками. Время застывает — его засасывает зыбучими песками эмоций, которых становится слишком много, чтобы их контролировать.

Марианна

Солнце печёт веки. Я провожу рукой по глазам, пытаясь отмахнуться. Затем снова провожу, и тут понимаю, что солнечные лучи невозможно убрать с лица. Медленно открываю глаза, и понимаю, что сквозь открытое окно зимнее солнце буквально жжёт мою кожу, словно через лупу.

Также неспешно поднимаюсь на постели. Судя по всему уже далеко не раннее утро. Я у себя в комнате. Сколько я спала?

Рука сама тянется к тумбе.

Уже полдень.

Севера, разумеется, нет. Он наверняка давно уехал на работу.

Я вновь откидываюсь на подушку, вспоминая вчерашний поцелуй на ночь.

Кажется, он длился целую вечность. Во всяком случае, мне так показалось. Губы до сих пор горят, а глаза словно припухли от слёз.

"Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби..."

Так почему же я тогда плачу?

Наверное, наша встреча в тот день была самой настоящей судьбой, иначе я бы уже отпустила его внутри себя. Я бы смогла двигаться дальше, не думая о нем. Меня не волновало бы, выкупил ли он компанию, вернулся или остался в России. Мне было бы наплевать. Но если ком встаёт в горле, а в груди горит, стоит только о нем подумать...