Книга Отравлен тобой. Искупление, страница 22 – Чарли Энн Маар

— Мне жаль, что так вышло. Но нужно двигаться дальше. В конце концов, они твои родители.

— Кто сказал, что этого достаточно?

— Ты слишком категорична.

— Вот и не правда.

— Правда... И ещё, знаешь, что Ренат сказал Игнату?

Я тут же подбираюсь, так как общение Севера с другом наверняка более откровенное местами, чем со мной.

— И что же он сказал?

— Что хотел, чтобы во время удара ты потеряла память и забыла про то, что знаешь про родителей. Забыла его. Чтобы тебе не было больно. И чтобы он мог начать всё сначала. И что если бы у него была такая возможность, он бы не стал даже рассказывать тебе про шрамы и про то, что сделал твой отец с его папой. Чтобы ты могла любить родителей как и прежде.

— Этого не может быть. Он не мог такого сказать... — выдыхаю еле слышно, в упор глядя на подругу, которая выглядит максимально серьёзной.

— Это правда. Я слышала каждое слово. И только от тебя зависит, сможешь ли ты дать шанс кому-то из них. Хотя бы попробовать...

Глава 14

Марианна

Когда я в последний раз лепила снеговика? Наверное, ещё когда училась в школе. Но сейчас это здорово отвлекает от всяких мыслей. Особенно, если катаешь снег на такой красивой территории. Здесь действительно есть белки!

Я уже видела несколько. Они прошмыгнули мимо меня на ёлку.

Стефа пробыла у меня несколько часов. Было весело. Особенно выбирать имена для будущего малыша.

Мне даже стало интересно, как бы я назвала своего ребёнка. Когда-то ведь у меня будет малыш.

Любопытно, что образ в голове сразу всплывает темноволосой девочки с голубыми глазами или наоборот светловолосого мальчика с янтарными...

Видимо, моё подсознание тоже решило поизмываться надо мной, и скрестить облик Севера и мой, придумав, как будут выглядеть наши будущие дети.

Что значит, будущие? О чём ты, Рин?!

Лучше думай о белках...

Дать шанс... А если Стефа права?

Проклятые мысли всё равно никуда не деваются.

Но когда я пытаюсь представить жизнь, где до самого конца нет больше никого из них, ни Севера, ни родителей, мне почему-то становится невыносимо больно внутри. Будто эта жизнь не моя, или просто мне не подходит.

Закончив катать верхний снежный шар для снеговика, я довольно ставлю его на место. Готово! Осталось притащить морковку и ягоды для глаз.

Моё внимание привлекает рыжий пушистый зверёк, пробежавший мимо моего снеговика к ели.

Вот ты где!

Рассмеявшись, подбегаю к стволу и тяну руку к белочке.

— Иди сюда, не бойся. Я тебя чём-нибудь угощу. Слышишь?

Но бельчонок отказывается спускаться.

Слишком высоко. Я не дотянусь.

Осматриваю подножие ели, нахожу небольшой выступ, и решаю встать на него ногами, ухватившись рукой за широкую ветку.

— Эй, можно я тебя поглажу? — снова тянусь к белке, но та только выше убегает. — Вот же черт! — выругиваюсь себе под нос и чувствую, как нога соскальзывает с выступа.

Я судорожно пытаюсь крепче ухватиться за ветку, но только рву перчатку и лечу вниз на снег, правда, упасть не успеваю, потому что сзади меня подхватывают чьи-то крепкие руки и прижимают к груди.

Руки могут принадлежать только одному человеку, потому что только на него реагирует моё тело.

— Совсем о своём здоровье не думаешь? Тебе сейчас ни в коем случае нельзя падать, — горячее дыхание проходится по моему уху, скользит по шее вниз к груди и вызывает табун мурашек.