Книга Султан на побегушках, страница 35 – Дарья Донцова

— Спасибо, дорогая, ты свободна, — быстро сказал Нимов.

Вера ушла, а хозяин кабинета продолжил нашу беседу.

— Иван Павлович, Сюзанна Оболенская и Нина Плотникова вам знакомы?

— Нет. Могу предположить, что данные дамы, возможно, ходят на журфиксы моей матери. Но они не ее закадычные подружки, а новые, раньше я о них не слышал. Хотя знать всех маминых приятельниц невозможно.

Юрий Михайлович оторвал взгляд от монитора.

— Запустил поиск по упоминанию в сети имени Татьяны Мироновны Никитиной, дата рождения и место работы указаны. Вы правы, нельзя назвать ее популярной личностью. Ожидаемо увидел переписку с Анной Семеновой. Но обнаружил упоминание о ней в беседе Нины Плотниковой и Сюзанны Оболенской. Правда, Татьяна у них упоминалась лишь в одном сообщении, и давно это было. Зачитываю: «Танька Никитина меня заблокировала, номер сменила. Но это не поможет». Это от Плотниковой. Оболенская ответила: «Не связывайся с ней. Не пачкайся». Нина продолжает негодовать: «Сволочь она, и дрянь!» Оболенская просит: «Забудь про нее». «Никогда! — возражает Плотникова. — Много чего про мадемуазелю Пи-пи знаю! На сайте “Свет правды” инфу выставлю!» «Нет, нет! — пугается Оболенская. — Пожалуйста, не надо так поступать!»

Нимов оторвался от монитора и взял чашку.

— Интересно, что они не поделили. Или кого. Ваш помощник не нашел эту переписку, но он не виноват. Я с подобным сталкивался. Не могу обнаружить след личности в интернете. А кто-то другой вмиг все про нее находит. Кстати, Сюзанны Оболенской больше нет в сети, могу поискать Плотникову. Не ругайте секретаря. Всемирная паутина капризна.

— Буду очень благодарен за помощь, — сразу отозвался я.

— Похоже, завтра по Тверской начнут бегать слоны, — прищурилась маменька, увидев меня на пороге особняка. — Вава, ты приехал? Не пришлось умолять тебя навестить меня? Что происходит? Говори быстро! Нет свободного времени, мы с Луизой собрались на выставку современной живописи.

— Всего один вопрос, — остановил я поток слов маменьки. — Ты знакома с Сюзанной Оболенской и Ниной Плотниковой?

Маменька закатила глаза.

— Разве могу я помнить всех, кто побывал у меня в доме? Андре Федоров всякий раз с новой пассией появляется, его девицы похожи, как яйца. Один раз я попала в нелепое положение, сказала спутнице Андре: «Рада видеть вас снова». А та, невоспитанная, словно страус, заморгала, прогундосила: «Я впервые тута!» Боже! «Тута»! Где Федоров этих дворняжек находит? Одинаковы лицом, одеждой, прической и простотой языка! Оболенская? Сейчас везде полно врунов и самозванцев. Надин Оболенскую знаю, а Сюзанну — нет.

Тут у маменьки зазвонил телефон. Она глянула на экран и покраснела.

— Баратынский надоел. Когда ты наконец решишь проблему?

Телефон продолжал исполнять бравурную мелодию.

— Да! — рявкнула маменька, отвечая на звонок. — Вы уволены! Сто раз говорила: не впускать этого человека во двор!.. Понятия не имею! Кто начальник охраны? Я?.. Сидит у ворот и плачет? Прекрасно! Вызывайте полицию!.. Мне все равно! — Маман швырнула телефон на пол, раздавила его ногой и зашипела: — Один раз в жизни попросила тебя решить проблему! Один! Я тебя кормлю, одеваю, а где элементарная благодарность?

Я молча ждал, пока накал скандальности маменьки слегка опустится ниже ватерлинии. Не следовало напоминать ей, что после смерти отца я обеспечивал не только себя, но и ее. Да, приобрести ей роскошный особняк и «Бентли» по спецзаказу и организовать перелет в Париж за обновками я не мог, все это маменька обрела, выйдя замуж за Владимира. Но журфиксы и прочие вечеринки она устраивала постоянно, и я их безропотно спонсировал.